Чтение онлайн

— Один из пятидесяти тысяч? — предположил Пит. — Но по-другому и быть не может, Линда. В клубе, к которому он принадлежит, популярность не в почете. Я встречал несколько человек, которые получили эту медаль. Они совсем другие и медали свои получили в другое время, во время Второй мировой войны, но в чем-то они так похожи. Во-первых, если начинаешь ахать и охать, встречая их, если просишь рассказать все, как было, видно, что они смущаются из-за того, что их принимают за героев. Не знаю, то ли такая скромность у них врожденная, то ли появилась со временем, но мне совершенно понятно, я бы таким скромным быть не мог.

Они вышли на кухню.

Мэри стояла у раковины, чистила яблоки для пирога.

— Миссис Кэрриер? — позвала Линда.

— Да.

— Спасибо вам.

— За что, дорогая?

— За вашего сына.

Огромное небо распласталось над бескрайними полями, на которых дружно набирала силу пшеница. Тим остановился у поворота с шоссе, полюбовался окружающими его тишиной и покоем, а потом проехал оставшиеся полмили до фермерского дома.

Двухэтажный дом встречал мир верандой, которая окружала его со всех сторон. Белые оштукатуренные стены сверкали под ясным солнцем Среднего Запада.

Раньше он видел этот дом на фотографиях, но никогда здесь не был.

Приехал он в единственном своем костюме, в одной из двух белых рубашек и новом галстуке, который купил специально для этого случая.

Когда вышел из арендованного автомобиля, поправил узел галстука, одернул пиджак, посмотрел вниз, чтобы убедиться, что ботинки начищены.

Симпатичный молодой мужчина, одетый не столь парадно, вышел из дома, провел его на переднее крыльцо, составляющее часть веранды. Спросил, не хочет ли он ледяного чая.

И теперь Тим сидел в кресле-качалке со стаканом отличного чая.

Чувствовал себя большим, неуклюжим медведем, но никак не чужаком.

Всю веранду занимали кресла-качалки, плетеные кресла и диваны, столики, словно по вечерам все соседи приходили сюда отдохнуть после долгого дня, поболтать о погоде.

Она не заставила его ждать. Появилась в сапогах, джинсах и накрахмаленной белой блузе, одетая не столь формально, как при их первой встрече.

Он сказал, что рад ее видеть, она ответила тем же, и он почувствовал, что это не просто слова.

В семьдесят пять она оставалась высокой и стройной, седые волосы стригла коротко, а серые глаза оставались проницательными и ясными.

Рукопожатие ее было таким же крепким, каким он его и помнил, руки — сильными и загорелыми.

Они пили чай, говорили о видах на урожай и лошадях, которых она очень любила, о радостях лета на Среднем Западе, где она родилась,- выросла и надеялась никогда отсюда не уезжать. Потом он перешел к главному.

— Мэм, я приехал, чтобы обратиться к вам с очень важной для меня просьбой.

— Говорите, сержант Кэрриер, и я сделаю все, что смогу.

— Я приехал, чтобы попросить вас устроить мне встречу с вашим сыном, и жизненно важно, чтобы мою просьбу передали ему лично вы.

Она улыбнулась:

— К счастью, у нас всегда были прекрасные отношения, за исключением месяца, когда он служил на флоте и собрался жениться на девушке, которая, я это точно знала, совершенно ему не подходила.

— И как все закончилось, мэм?

— К моему облегчению, и... чего уж там, меня это крайне позабавило, он выяснил, что у девушки не было ни малейшего желания выходить за него замуж.

— Я через месяц женюсь, — признался Тим.

— Поздравляю, сержант.

— И я точно знаю, что эта девушка мне подходит.

— Что ж, вы старше, чем тогда был мой сын, и, позвольте сказать, более здравомыслящий.

Они поговорили о Линде, а потом о его просьбе, о причинах, по которым он обратился к ней с такой просьбой, и он рассказал ей гораздо больше, чем собирался.

Хвойный лес застыл в красных сумерках вечерней тишины, напоминая кафедральный собор, в котором совы раз за разом повторяли молитву, состоящую из одного слова.

Большой красивый дом делил с деревьями спускающийся к длинному озеру склон. Багрянец закатного неба отражался от поверхности воды.

Мужчина сопровождал Тима с катера на берег, потом к пирсу, который вдавался в воду на добрую сотню футов.

— Дальше пойдете сами, — сказал он.

Шаги Тима отдавались от планок настила, вода мягко толкалась со сваями, где-то справа от Тима в воздух выпрыгнула рыба, плюхнулась обратно.

В конце пирса находилась беседка, ее размеры позволяли подать обед на восьмерых. В этот вечер столик поставили маленький, с двумя стульями, оба повернули к западному небу и воде, в которой оно отражалось.

На столе Тим увидел поднос с сандвичами под стеклянной крышкой и серебряное ведерко со льдом, в нем охлаждались четыре бутылки пива.

Хозяин Тима поднялся, они обменялись рукопожатием. Хозяин открыл две бутылки, они сели, окутанные сгущающимися сумерками, выпили пива прямо из бутылки.

Красное перешло в пурпур, пурпур — в лиловое, на небе начали появляться звезды.

Поначалу Тим чувствовал себя неловко и пожалел, что рядом не было ничего выложенного из камня, о чем он мог бы высказать свое компетентное мнение, похвалить со знанием дела. Скоро, однако, первоначальная скованность прошла.

Огни в беседке не зажигали, но лунный свет отражался от воды, так что они не сидели в полной темноте.

Среди прочего поговорили о матерях, и у обоих нашлись интересные истории...