Чтение онлайн

– Понял, Коля.

– И, Феликс, – продолжил Бизон. – Утряси наши дела в Верховной Раде. Наши независимые депутаты должны войти во фракцию. Определись, в какую. Леонардо в Москве этот вопрос уже решил. Ну, а Фридман, – посмотрел на него подобревшим взглядом, – поработал в Кнессете. Там у нас треть фракции.

– Больше, – сказал Фридман.

– Вот видишь, Феликс. Уже больше. И ещё. Я хотел бы вас попросить пользоваться спутниковой связью через наш ретранслятор и нашими телефонами. Мои разработчики гарантируют отсутствие прослушивания и определение координат телефона. Не шутите с этим. Мы все под прицелом.

– Я уже на твоём спутнике, – проскрипел Леонардо.

– Вот, молодец. Не верь японской электронике.

Оглядел всех присутствующих. Сказал:

– И ещё. Без лишнего повода не нужно светиться в поле политических структур. У них своя игра, у нас своя. Не надо забегать на чужую территорию. – Он в упор посмотрел на Фридмана.

– Понял, – мрачно ответил тот.

– И, – стал подытоживать встречу Бизон. – Я думаю, мы не скоро встретимся ещё раз в реале. Потому, что встреча наша может быть только по поводу плохой новости.

Тяжелый «Боинг-747» рейсом из Лондона, надрывно воя реверсом двигателей и выпустив все закрылки, упал на взлетно-посадочную полосу, как толстый, упитанный шмель. Покатился по бетону аэродрома, поднял облако пыли и дыма от стирающейся резины протекторов шасси. Развернувшись и въехав по сигналу светофора на рулевую дорожку, гигант-самолет, в тяжелом спокойствии гудя многочисленными силовыми системами, подполз к посадочной зоне, навстречу уже мчавшимся на всем ходу электромеханическим трапам, и замер. Скоро тоненькие струйки пассажиров потекли изо всех его выходов, и, рассаживаясь в подъехавшие автобусы аэродромной службы, направились в зону таможенного контроля.

Трое молодых мужчин с легкими дипломатами в руках, в белоснежных рубашках и с пиджаками, наброшенными на руку, – стояла майская жара, – неторопливо прошли по «зеленому коридору», предъявив паспорта и заполнив бланки прибытия. На рубашке у каждого висел большой значок «Международная ассоциация стратегического контроля и отслеживания глобальных техногенных катастроф». Молодые люди прибыли в соответствии с договоренностью стран-участниц ассоциации провести ряд контрольных замеров в зоне Чернобыльской атомной станции и в точечных местах, вдоль следа ветров апреля 1986 года на результаты присутствия цезия-137, стронция и других элементов с длительными сроками полураспада.

Пройдя таможню и получив багаж, – несколько коробок с яркими наклейками, – они поднялись в забронированный им номер гостиницы аэропорта, сложили коробки на пол, повесили пиджаки и, включив кондиционер, устало упали – кто в кресло, кто на диван.

Джон Рипли, голубоглазый атлет с аккуратно стриженой рыжей шевелюрой и золотой серьгой в левом ухе, был старшим в этой тройке экспертов. Он нашел холодильник, вытащил оттуда банку «Кока-Колы», открыл и в два глотка опустошил ее, поморщившись и что-то пробормотав себе под нос. Затем, открыв дипломат, вытащил учебник «Физическая химия», оказавшийся сверхплоским сканер-генератором. Включил, раскрыл и стал смотреть на жидкокристаллический экран. Там сразу же зафиксировались восемь несущих частот сверхмалой мощности от 0,5 до 7 гигагерц. Их слушали. Очевидно, как и всех иностранцев, для профилактики. Рипли запустил сканер-генератор с клавиатуры «Физической химии». Каждая зафиксированная им радиоволна была обеспечена таким же сигналом по частоте, амплитуде и форме, но противоположным по фазе и с легкой девиацией. Никто не мог ничего заподозрить. Глушения, как такового, не было – просто линия выдавала теперь тишину и легкий электронный шум. Микропроцессор следил за появлением новых источников передачи и за отключением уже выявленных, гася следом частоту-двойник, чтобы не засветить сканер-генератор.

Рипли вытащил из сумки небольшую импульсную квантовую пушку, в виде сувенирной елочки с рубиновым украшением на верхушке. Все прикрыли глаза – елка пыхнула лазером, все открыли глаза, и Рипли спрятал игрушку. Возможные камеры наблюдения были выведены из строя.

– О’кей, господа, – с хрустом потягиваясь, произнес рыжий, прошелся по комнате, потирая руки и поглядывая в окно:

– И жизнь – хороша! И жить – хорошо! Ведь так здесь говорят туземцы?

Его помощник Эдвард Рош, худощавый брюнет с темными пронзительными глазами и художественной небритостью на лице, сидел в кресле и разглядывал атлас топографических карт. Он недоверчиво сравнивал контрольные замеры, указанные на картах, с данными, полученными со спутника: замеры каким-то образом оказывались на порядок ниже.

Третий участник экспедиции, среднего роста полноватый блондин Уолтер Кэнни, по своему статусу в группе был одновременно всем, кем не были его напарники. Он улегся на гостиничный диван и, сняв галстук, скинув туфли и глядя в потолок, что-то шептал сам себе. Уолтер все свободное время без остатка отдавал чтению. Лишь бутылка пива могла ненадолго отвлечь его внимание от книги. Он и сейчас, лежа, вытащил из сумки фолиант в черном переплете. Взял, подержал перед глазами и положил на живот. На книге золотыми буквами горело: «Диалектика графомании».

Рипли, немного постояв у окна, принялся разбирать багаж: открывал коробки, вынимал различные датчики и приспособления. Эдвард и Уолтер присоединились к нему, неторопливо раскладывая собранные устройства в небольшие сумки-рюкзаки, а хлам и мусор складывали в большую картонную коробку. Закончив работу, вызвали такси и, погрузив туда все, в том числе коробку с мусором, помчались в сторону близлежащего мегаполиса. В дороге остановились и сожгли весь хлам в придорожной полосе столетних сосен.

Англичане не мелочились. Въехали в самую дорогую гостиницу города, заполнили документы и поднялись на лифте в трехкомнатные апартаменты под номером 1313 с тремя душевыми и тремя туалетами, плюс громадный зал отдыха.

Расположившись на дорогих коврах под сенью экзотических растений, бригада стратегического контроля несколько расслабилась в более привычной обстановке. Снова вспыхнула лазером елка и была включена «Физическая химия». Рипли поставил компьютер на журнальный столик и подключил его к гостиничному телевизору – широкоформатному плоскоэкраннику, занимавшему угол под веерами листьев гигантской монстеры. На экране появилась заставка-пароль, затем – изображение территории, снятое со спутника. Разрешающая способность видеооптики позволяла рассмотреть порхающих там птиц. Стабилизация была отработана приборами последнего поколения.

В центре экрана темными развалинами виднелся разрушенный энергоблок. В стороне от него расходились нити дорог, река Припять. Изображение сместилось, и стали видны улицы Чернобыля, заброшенные многоэтажки, заросшие колеи железной дороги.

Рипли открыл бар, хмыкнул и налил себе водки, поскольку любимой им «Черной Лошади» там не было. Расслаблено откинулся в кресле, отпил сразу треть бокала и кинул в рот дольку лимона. Эдвард уселся напротив него и налил то же самое. Уолтер открыл бутылку пива и из горлышка отпил сразу половину, блаженно вытянув ноги на персидском ковре и пошевеливая пальцами.