Чтение онлайн

«Все, надо сматываться, – подумал Доброзин. – Два дня до заброшенной деревни, вытаскиваю свое золото и айда в Москву. Славка, видать, не проговорился этому фендрику, что я в Москве по их следу шел, и без него теперь знаю, на кого выходить… Жаль, не удалось еще добыть золотишка. – Доброзин вдруг понял, что говорит вслух. – Ого, плохой признак, нервишки сдают. Вон как руки трясутся, будто после первого покойника…»

Василий слышал выстрелы, крик Славика и бормотание Доброзииа. Он рвался из погреба, но ничего не мог сделать с проклятыми веревками на ногах. Серега не успел их перерезать. Узел был затянут накрепко. Ослабевшие пальцы никак не могли с ним сладить. К тому же приходилось делать это в темноте, на ощупь. Василию показалось, что прошла целая вечность, пока наконец узел распутался.

Ноги затекли, и первые минуты он мог стоять, лишь держась за стену. Потом почувствовал, как ноги ожили, и стал подниматься наверх. Несколько раз останавливался, боялся упасть. Наконец выбрался. Долго сидел на полу, уставившись на мертвых Серегу и Славика.

Снова поднялся на ноги. Подошел к ведру с водой, смыл с лица кровь, прополоскал рот и выпил три кружки воды. Пошарил под нарами и достал бутылку водки. Несколько глотков взбодрили его. Захотелось есть. Но едва Василий подошел к печи, как послышался стон. От неожиданности он вздрогнул и обернулся.

Тусклые глаза Слааика смотрели жалобно и обреченно. Одной рукой он держался за живот.

– Жив? – Василий склонился над Славиком.

– Жив…

– Сейчас перевяжу.

– Пить… – попросил Славик.

– Нельзя. Раз в живот ранен, пить нельзя, – Василий поднял с пола нож, снял свитер и рубаху и принялся вырезать полосы материи.

– Хоть пару глотков дай, – взмолился Славик.

– Говорю, нельзя. Загнуться можешь.

– Ну и к хренам собачьим! Тебе-то что?!

– Ого, окреп голосок, значит, жить будешь.

– Не хочу жить, дай воды.

– Терпи.

– Пошел ты к… – Славик устало закрыл глаза, но через минуту снова заговорил. – Думаешь, если живым доставишь, премию дадут или медаль прицепят?

– Помолчи лучше.

– Ненавижу, курва лягавая. Угробил мне жизнь.

– Я, что ли, тебя продырявил? Или под пулю подвел?

– Все равно ненавижу… Что с Серегой? Хана?

– Убит…

– Ах, паскуда, – заскрипел зубами Славик, – потрох сучий, кудряво как пел: дорожку золотом вымащивал, а влепил свинец.. Если б знал… Слушай, а ты как живой остался?

– Ему спасибо, – кивнул Василий на Серегу.

С грохотом распахнулась дверь, и в избу ввалились Федот Андреевич и Витька.

– Че случилось? – Федот Андреевич подскочил к Василию.

– Паршивые дела. Ушел…

– Кто ушел? – переспросил Витька, в ужасе глядя на мертвого Серегу и раненого Славика.

– Что делать будем? – не обращая внимания на Витьку, спросил Федот Андреевич.

– Пока надо этого перевязать, – Василий кивнул на Славика.

– Чего на меня время теряешь?! – закричал тот. – Поймай лучше эту паскуду. Он золото пошел доставать из тайника.

– Куда? – встрепенулся Василий.

– Не знаю. Про какую-то заброшенную деревню бормотал, гнида.

– Заброшенная деревня? – переспросил старик. – Знаем такую. Витька-то видел этого Стелуева через день после убийства неподалеку от нее.

– Видел, – подтвердил Витька. – Только разве мог я тогда заподозрить? Майор все-таки…

– Никакой он не майор, и не Стелуев, – Василий торопливо натянул свитер. – Федот Андреич, оставайтесь с раненым, а ты, Витек, что есть духу – в поселок к участковому, он знает, как дальше действовать, ну а я…

– Нее, – обиженно протянул Витька, – я с тобой, бандита брать.

– Кончай разговоры, – оборвал Василий, – расскажи лучше, как побыстрей до заброшенной деревни добраться.

– Бандит наверняка дальней дорогой пойдет вдоль речки, а есть покороче путь, – нехотя начал Витька. – От зимовья…

– Это где Семен с бригадой?

– Точно, – кивнул Витька, – там обрывистые хребты. Не высокие, но почти неприступные. Деревня за теми хребтами лежит.

– А как через них перебраться?

– Тропочка есть. Мне-то как раз по пути в поселок. Покажу.

В нескольких шагах от избы, под сломанной сосной, у Василия был завернутый в полиэтиленовую пленку пистолет. Теперь он благодарил судьбу, что предусмотрительно спрятал его вчера вечером.

К заброшенной деревне Василий добрался к вечеру. Внизу, в неширокой долине, зажатой двумя хребтами, темнела короткая цепь домишек.

Непривычная деревня. Дым не струился из труб, не лаяли собаки, не зажигались огни в окнах. Теперь оставалось выбрать дом, из которого просматривается вся деревня. И ждать.

В деревню вошел задворками, наметил дом, что немного возвышался над остальными, и стал пробираться к нему, еловыми ветками заметая свой след.

Комнаты в избе были нетопленые. Василий зажег спичку и огляделся. Большая русская печь, железная кровать с изодранным матрацем, с потолка на длинном проводе свисала засиженная мухами лампочка. За печью дразняще лежали сухие, сосновые поленья.

«Сегодня он вряд ли придет, – подумал Василий. – Можно растопить печь и согреться… А вдруг он уже неподалеку? Увидит дым из трубы и уйдет. Нет, надо терпеть».

Василий сел на кровать и поджал под себя коченеющие ноги. Глаза сами собой закрылись, и он услышал тихий стеклянный звон. Никак не мог понять, откуда он доносится. Холод лизнул вначале щеки и подбородок, потом шею, грудь, спину.

Надо двигаться! Он попробовал пошевелиться, но почувствовал боль в ногах и груди. Перед глазами запрыгали синие и красные искры. Потом он вдруг увидел ночное осеннее небо и падающие звезды. Сильнее забилось сердце и громче стеклянный звон.

«Это мое дыхание, – подумал Василий. – Если я не буду двигаться, оно замрет. Навсегда».