Чтение онлайн

— Это — часть моих услуг, — заверила она его.

— Привет, куколка! — Харрис, проводивший свой последний обеденный перерыв с парой давних приятелей на солнышке, поднялся с места, увидев, что Вики выходит из здания. — Все кончено, да? Не смогла расколоть это дельце?

Вики поначалу намеревалась попросту игнорировать этого типа.

— Какая жалость, что своей упругой маленькой попкой ты теперь будешь крутить где-то в другом месте.

«Господи, как они все ей надоели… »

Харрис радостно захохотал, увидев ее реакцию, и продолжал смеяться, пока она пересекала автостоянку, чтобы подойти к нему. Спортсмен в дни молодости, он теперь погрузнел как человек, когда-то имевший мускулистое тело, его синяя футболка туго натянулась на пивном брюхе. Перед ней стоял обыкновенный хохочущий распоясавшийся мерзавец, каким обычно люди всегда склонны находить оправдания.

«Не обращай на него внимания, он просто такой, какой есть».

— В чем дело, кукла, не покинешь же ты нас без поцелуя на прощанье!

Харрис обернулся, чтобы убедиться, что пара его приятелей, сидевших у стены здания, по достоинству оценили его шутку, и потому не увидел выражения лица Вики.

Она провела скверную ночь. У нее было отвратительное настроение, и ей очень хотелось выместить его на этом наплевательски относящемся к женщинам шовинисте, мерзком ублюдке. Харрис был на добрых четыре дюйма выше ростом и, возможно, тяжелее на сотню фунтов, но она считала, что с легкостью задаст ему трепку. «Хорошо бы, конечно, но к чему? — Глаза Вики сузились, а челюсти решительно сжались; годы наблюдения за подобными расправами научили ее сдерживать характер. — Этот тип, в конце концов, не самое худшее… »

Как только она повернулась, чтобы уйти, Харрис внезапно развернулся и, широко ухмыляясь, звонко шлепнул ее по заду.

Вики злорадно улыбнулась. «Что ж, ты сам напросился, приятель!»

Развернувшись, она ударила его ногой — намного слабее, чем была способна, — по внешней части левого колена. Харрис повалился, взвыв от боли, словно у него подкосились ноги. Удар в подреберье вышиб воздух из легких, и он начал хватать ртом воздух как рыба, выброшенная из воды. Вики справилась с искушением ударить его в наиболее болезненное место, но позволила себе точно размеренный удар ногой по его заднице, так что Харрис притянул оба колена к груди. Затем она усмехнулась его приятелям и, развернувшись, пошла прочь.

Он мог предъявить обвинения. Но Вики не думала, что Харрис это сделает. У него не останется повреждений, на этом она собаку съела, и можно побиться об заклад, что, как только восстановится дыхание, этот гад начнет подтасовывать факты, соответствующие его мировоззрению — мировоззрению, исключающему возможность того, что его может свалить с ног женщина.

Кроме того, Вики сознавала, что дело не получит огласки, которую могло бы заслужить, если бы она все еще носила полицейский жетон, — жестокость полиции все еще вызывала яростные нападки типов, подобных ему.

«Ничего не скажешь. — Она поправила сползающие очки и побежала вдогонку за автобусом, который, как она теперь видела, приближался к эстакаде через Эглинтон-авеню. — Бще немного — и мне понравится быть обычным гражданским лицом».

Эйфория улетучилась вместе с адреналином, и кризис совести разрешился едва ли в двух кварталах от автобусной остановки. Он не столько объяснялся самим фактом насилия, сколь ее реакцией на него; как Вики ни пыталась, ей просто не удавалось убедить себя, что Харрис не получил и малой части того, что заслуживал. К тому моменту, когда она стала проталкиваться к задней площадке автобуса, пытаясь выйти на своей остановке, ее буквально тошнило от всей этой истории.

«Насилие никогда не решает проблемы, но временами, как в случае с тараканами, только оно является единственным возможным ответом». Физически устранив со своего пути двоих явно находящихся в трансе подростков, она все-таки в последнюю секунду добралась до выхода. «Харрис — не лучше таракана И хватит это пережевывать». Было чертовски жарко, чтобы задумываться на предмет персональной этики. Вики пообещала себе, что еще раз вернется к этому вопросу, когда погода станет чуть прохладнее.

Она ощущала жару асфальта сквозь подметки кроссовок и, шагая так быстро, насколько позволяла бурлящая толпа, свернула вверх по Гурон-стрит по направлению к дому. Дандес и Гурон пересекались в центре Чайнатауна, славящегося ресторанами и крошечными рынками, торгующими экзотическими овощами и живой рыбой. В жаркую погоду металлические баки с пищевыми отходами нагревались и вонь, пропитывающая весь район, вызывала отвращение. Стараясь дышать неглубоко и только ртом, Вики могла ясно представить, почему вервольфы так спешили убраться из города.

Проходя, она осмотрела лужу. Разлившаяся за краем тротуара в месте, где было повреждено дорожно покрытие, эта клоака вбирала в себя все местные отбросы. С ростом температуры это образование выделяло вонючие пузыри, время от времени прорывающиеся сквозь пенистую поверхность, добавляя собственную долю запахов к общему букету. Вики не имела представления, насколько глубока была лужа, — она никогда не видела ее высохшей. У нее была собственная теория: однажды нечто ужасное выползет из жуткого варева и терроризирует все живущее по соседству, и поэтому она постоянно следила за лужей. Ей хотелось бы присутствовать, когда это случится.

К тому моменту, когда Вики дошла до своей квартиры, она вся покрылась тонкой блестящей пленкой пота, и все, о чем мечтала, — это холодный душ и выпить чего-нибудь еще более холодного. Когда она вставляла ключ в дверной замок, то внезапно ощутила доносящийся из квартиры запах кофе.

— Ведь сейчас сорок восемь градусов в тени, — пробормотала она, рывком открывая дверь, — как ты можешь пить горячий кофе?

Хорошо, что Вики не ожидала ответа, потому что она его и не получила. Защелкнув замок, женщина бросила сумку в прихожей и прошла в крошечную гостиную.

— Как мило с твоей стороны заглянуть ко мне, Селуччи. — Она нахмурилась. — Ты паршиво выглядишь.

— Благодарю вас, мать Тереза. — Майк поднял кружку и выпил ее до дна, не отрывая головы от спинки кресла. Сделав последний глоток, он встретился с ней глазами. — Мы взяли этого сукина сына.

— Марго?

Селуччи кивнул.

— Взяли тепленького. Мы схватили паршивого ублюдка час назад.

«В то самое время, когда я доказывала, что в большей степени мужчина, чем Билли Харрис». На миг Вики так сильно ослепила ревность, что она не смогла вымолвить ни слова. Именно в этом должна была заключаться ее жизнь, а не в том, чтобы строить из себя крутую на автостоянке у кофейной фабрики. Закусив нижнюю губу, она смогла загнать «зеленоглазое чудовище» — женщина вспомнила, что именно так называл ревность Шекспир, — обратно в логово, но на то, чтобы выдавить улыбку, сил у нее уже не хватило.