След мустанга
Шрифт:
Энди Брикс всегда считал, что стоит на стороне трудяг. Но сейчас ему подумалось, что богачи не так уж и плохи. По крайней мере, с ними легче иметь дело. А тот, кому нечего терять, иногда бывает ужасно несговорчивым.
Попробуй, объясни разъяренной толпе, что Энди торопится на выручку к своим друзьям, которые, как и он, всем сердцем сочувствуют тяжелой шахтерской доле! Ему и слова не дадут сказать, порвут на мелкие куски…
Вдруг на площади захлопали револьверные выстрелы, и Брикс присел у порога, чтобы не словить шальную пулю.
— А ну разойтись! Расходитесь по домам! Пошли вон отсюда, грязные собаки! — разносился над площадью чей-то злобный голос.
Энди махнул рукой Питеру:
— Живо наверх! Прикроешь меня!
Мерфи подскочил к окну, держа револьвер наготове.
— Там эта сволочь, — сказал он. — Новый шериф.
— Вот и прекрасно, — сказал Энди и шагнул на крыльцо.
Толпа, только что казавшаяся монолитной, вдруг начала редеть на глазах, она рассыпалась, как ком земли под дождем. Казалось невероятным, что причиной панического бегства был всего один всадник. Он яростно взмахивал плетью, и шахтеры бежали от него, теснясь в проходах между бараками.
Энди Брикс небрежно присел на перила крыльца. В его голове успел созреть прекрасный план: надеть шахтерскую робу, затесаться в толпу и исчезнуть вместе с ней. На полу в салуне лежали как раз четверо — их одежды хватило бы и на Мерфи, и на Питера, и даже на индейца.
Такое совпадение нельзя считать случайным. Судьба подбрасывала им отличный шанс, и Энди Бриксу было немного стыдно оттого, что он этим шансом не воспользуется. Судьба зря старается. Лучше бы она оставила хоть один шанс для того подонка, что сейчас подъезжал к салуну, хлеща плеткой последних удирающих шахтеров.
Площадь опустела, и в клубах поднятой пыли остались только всадник — и труп на черном брезенте.
— Хорошая работа, шериф, — сказал Брикс. — Я уж думал, придется торчать тут до ночи.
— Ты?
Шериф побелел от злости. Ясное дело, он бы предпочел, чтобы в руке у него оказалась не плетка, а кольт.
— Не дури, ты у нас на мушке! — предостерег Энди. — Разойдемся по — хорошему.
— Кто вас выпустил? Ты знаешь, как я должен поступить при попытке к бегству? Знаешь, что мы на Юге делали с беглецами? Мы травили их собаками, как шакалов. А потом подвешивали возле плантации, чтобы всем было видно! И трупы висели, пока не начинали разваливаться…
Брикс, не отвечая, следил за тем, как шериф запихивает плетку за голенище. Вот его руки вернулись к поводьям, но правая тут же легла на пояс.
Шериф гордо откинулся в седле, выставив локоть. Он хотел изобразить подлинного аристократа, и при этом переместить пальцы поближе к рукоятке револьвера. Он собирался произнести гневную, хотя и бессмысленную, речь, не для того, чтобы заставить беглецов вернуться в клетку, а только чтобы отвлечь их внимание— и тогда, чем черт не шутит, можно попытаться…
Энди Бриксу были знакомы подобные уловки, и он повторил:
— Не дури. Хватит нам и одного покойника.
Взгляд шерифа скользнул по окнам салуна, и на его лице мелькнула тень улыбки. «Ну, Питер, ну и олух! — подумал Энди. — Нет бы высунуть ствол из окна! А теперь этот подонок решит, что я блефую…»
— Ты прав, — сказал шериф. — Один покойник — вполне достаточно. Поэтому ты пока останешься в живых…
Между бараками что-то мелькнуло, грохнул выстрел, и Энди отшатнулся. Пуля ударила в столб. Острые щепки хлестнули по глазам.
— Брось оружие, иначе ты мертвец!
Он увидел ствол винчестера, глядевший на него из-за угла барака, и шагнул вперед, поднимая руки.
Шериф уже навел на него кольт и спросил, улыбаясь:
— Где остальные?
— Пусть сбросит пояс! — снова крикнул человек, стрелявший из винчестера.
— Слышишь? — Шериф повел стволом. — Просто расстегни пряжку. Так тебе будет легче отвечать на вопросы. Дурные мысли перестанут лезть в голову.
— Ладно, ваша взяла, — проворчал Энди.
— Отвечай быстро! Где остальные?
«Черт, я и сам бы хотел это знать! Куда они подевались? — думал он, спускаясь с крыльца. — Куда смотрит Том? Почему бы ему не засадить шерифу пулю в лоб? Ну ладно, Питер, деревенщина. Но Мерфи!»
Его руки сошлись над пряжкой оружейного пояса, и он снова заговорил:
— Вот ты на меня вешаешь попытку к бегству» Но, если подумать, то я ведь никуда не убежал. Отсюда до участка всего-то пара минут, какое ж это бегство? По законам Техаса, к примеру, ты можешь обвинить меня только в самовольной отлучке…
Он выиграл еще один шаг, пока произносил эту фразу. И теперь краем глаза видел подонка, что стоял слева от него, между бараками. Стоял нагло, посреди прохода, с винчестером у плеча. «На твоем месте я бы прижался к стенке, — подумал Энди. — Ты слишком опасен. Опаснее, чем шериф.».
Дальше тянуть было нельзя. Левая ладонь скользнула по курку, взведя его, а правая уже сжимала рукоять. Не вынимая кольт из кобуры, он навел его, нажал на спуск и отскочил в сторону.
Развернулся в прыжке, уже с кольтом в вытянутых руках, ствол снова направил на шерифа. Тот пригнулся к шее коня, и сам выстрелил, окутываясь дымом. А потом сполз с седла, цепляясь за гриву, и падая в пыль…
Энди подбежал к нему и ногой отшвырнул револьвер.
— Говорил я тебе, не дури!
Шериф держался одной рукой за грудь, между пальцами пузырилась розовая пена.
Брикс перебежал к баракам, на всякий случай держа револьвер перед собой. Но тот, в кого он стрелял, уже был не опасен.
— Вот видишь, — сказал ему Брикс. — Если б стоял у стенки, получил пулю в ногу. Все лучше, чем в живот.
Он вернулся к шерифу, и понял, что тот не жилец. Лицо его быстро серело.