След обрывается у моря...
Шрифт:
– Наверх!
Мы выбегаем на палубу, строимся у борта. Вот она, шхуна, совсем близко. Мы подходим к ней совершенно бесшумно. Молодец, ох, какой молодец командир, подвел нас к самому борту! Так и есть: на шхуне даже не заметили нашего приближения, не услышали ни звука!
– Пошел! – быстро говорю я, и мы разом прыгаем на палубу шхуны. Бросаюсь к ходовой рубке. Человек за штурвалом показывает мне ладони: мол, оружия нет.
– Капитан? Кэптэн? Маетэ? – говорю я.
– Я, я! – Человек кивает головой.
Я оборачиваюсь. Два человека у люка в кубрик растерянно смотрят на меня.
– Команду – в кубрик! – приказываю я. Тоцкий и Шестериков делают шаг вперед, и двое исчезают в люке. Тем временем Холод и Тарасов спускаются в машинное отделение.
Я снова поворачиваюсь к капитану. Отдаю под козырек – этого требуют международные нормы – и говорю:
– Я офицер пограничных войск СССР! Национальность судна, цель плавания?
Тот, кто назвал себя капитаном, пожимает плечами:
– Найн, найн... Нэ поньмай...
Прикидывается? Или действительно не понимает? Пытаюсь объяснить по-английски.
– Наин, найн... – потерянно опустив глаза, твердит капитан.
Меня берет зло. Я расстегиваю сумку, достаю карту, передаю капитану.
– Подписывай! А ну, подписывай!
Видимо, что-то в моем голосе испугало капитана. Он вздрагивает. Послушно берет протянутую ручку. Я незаметно оглядываю его. Молодой парень лет двадцати семи. Щетина на щеках. Поношенный свитер. Серые, спрятанные куда-то вовнутрь глаза.
– Найн! – внезапно поняв, что я от него требую, говорит он, вглядываясь в карту. – Найн, найн! Хир... – Его палец показывает место в нейтральных водах. Я быстро оглядываю рубку. Есть! Вот она, раскрытая прокладочная карта. Поймав мой взгляд, капитан растерянно отворачивается: проморгал... Я беру карту. Прокладка курса здесь обрывается точно на линии нашей госграницы.
– А ну, гляди! Гляди! – кричу я.
Капитан поднимает голову вверх. Что это с ним? Машет рукой: ветер, ветер! Его сдуло ветром...
– Наверх смотришь? Нет, сюда смотри!
Поняв, что дальше отпираться бессмысленно, он подписывает свое «место».
И только спустившись в капитанскую каюту, я узнаю истинное лицо «сдутых ветром». Вдоль стен сверкает никелем самая совершенная аппаратура, среди которой и новейшая навигационная система «Декка», позволяющая определять место судна с точностью до девяноста метров!
...Медленно и аккуратно вздымается вверх на волне нос шхуны. Угрюмый, притихший капитан стоит за рулем, медленно жуя жвачку. Рядом с ним я и Тарасов. Чуть впереди, прикрытая завесой тумана, маячит корма корабля. Мы ведем нарушителя в порт.
Вот и ворота в гавань, причал. Нас уже ждут. На пирсе стоит группа пограничников и капитан Свиридов. Неужели есть связь между задержкой шхуны и делом, которым занимается Свиридов?
Подан трап. Нарушители сходят по нему, опустив головы.
Мы здороваемся с офицерами, стоящими на берегу, обмениваемся несколькими словами.
– Вы слышали о водолазе? – говорит кто-то.
– О водолазе? Нет... Ничего не знаем, – говорит командир.
Ищите в квадрате X
Прошло несколько дней, прежде чем я снова встретился с подполковником Марьянчиком. И вот – это было в один из заходов в X. после очередного патрулирования у границы – я сижу у него в кабинете. Михаил Борисович расспрашивает меня о жизни, о службе в части, интересуется моими успехами. Уже в конце нашего разговора внезапно звонит телефон.
– Слушаю. Да. Так, – коротко бросает в трубку подполковник. Потом, окончив разговор, некоторое время смотрит на меня.
– Ну, что ж, Володя, – вдруг улыбнувшись, говорит он. – Могу тебя поздравить. Помнишь того гада, что хотел перейти границу?
Враг? Еще бы я не помнил!
– Конечно!.. – вырывается у меня.
– Так вот, мне сейчас сообщили, что он задержан.
– Задержан?
– Да. Пытался он уйти и морем и под морем, но ничего у него не вышло. Как ни петлял он, как ни хитрил, а пройти границу не смог...
Михаил Борисович ободряюще кивает мне и встает.
– Счастливо! До свидания, Володя!
– До свидания.
Я выхожу в коридор. Иду по улице.
Значит, все кончено. Враг задержан! У меня будто гора с плеч свалилась. Все! Все? Стоп, Владимир Минкевич! Что значит все кончено? Ничего не кончено. Это ведь граница. Граница, пойми...
Разве дело в нем, в этом гаде? Как бы ни был он мелок, за ним и его поимкой кроется нечто большее, чем просто задержание нарушителя. Несколько дней он крутил по побережью, он перепробовал все способы... И не прошел.
По нашим водам, в двенадцатимильной зоне, ходит много больших судов, везущих грузы во все части света. Это друзья. По нашим водам ходят рыболовецкие колхозные шхуны, спортивные яхты и шверботы. Это тоже друзья. Но не пройти сквозь эти воды врагу, как бы ни был он хитер и изворотлив. И отвечают за это пограничники. Они охраняют наше море и землю. Охраняют города и улицы. Охраняют каждое деревцо на тротуаре и каждого ребенка. Охраняют дождь в Удельной...
...Мостик. Влажный от тумана леер. Быстро уходят назад причалы порта, маяки, краны. Мы выходим в море. В обыкновенный дозор. Вернее, в необыкновенный.