Чтение онлайн

– Миссис Дзагликашвили? Она добрая и хорошо ко мне относится.

– Мара, иногда я забываю, какой ты еще ребенок, – Вукович устало покачала головой. – Если человек кажется добрым, это ровным счетом ничего не значит. Просто миссис Дзагликашвили нечего с тобой делить. Ей по сути все равно: Эдлунд будет директором или Смеартон. Она – самый компетентный преподаватель мифологии. Но если что-то будет угрожать ее работе, она выберет себя, а не тебя.

– Ну, не знаю…

– Ты привыкла смотреть на мир иначе. Ты считаешь, что люди изначально заслуживают твоего доверия, и только потом, если вдруг они тебе делают что-то плохое, ты перестаешь доверять. Сейчас не то время. Сейчас ты не должна доверять никому. Только после того, как человек что-то сделает, чтобы оправдать доверие.

– Так у меня вообще не будет друзей! Никого не будет!

– И много у тебя сейчас друзей? – Вукович выжидательно посмотрела на нее.

Мара хотела сказать про Брин, Нанду и Джо, но прикусила язык. Считали они ее своим другом? Или все закончилось? Даже Джо не отвечал на сообщения, когда был так нужен.

– Вот именно, – кивнула хорватка. – Легко дружить, когда всем весело. Но я же вижу, что происходит… Я была бы рада тебя обнадежить и убедить в обратном. Однако… Пора бы знать, что рассчитывать можно только на себя.

Мара молчала. Ей нечего было на это ответить.

– Итак, в Линдхольм лучше не звонить, – подытожила Вукович. – На бумажке – номера Линкс, Джонсон и Уортингтона. Он, как я понимаю, замешан.

– Зачем они мне? – девочка повертела в руках желтый листок с цифрами.

– На крайний случай. В твоем телефоне есть программа отслеживания. Если вдруг тебе покажется, что кто-то из них прибыл сюда… Или если я попрошу тебя проверить, вобьешь все номера по очереди в программу. Здесь все, что смог раздобыть мой отец.

– А почему бы сразу их не забить? И мы будем знать, где они.

– Видишь ли, если мы можем за ними следить, то и они за нами. Наверняка телефон агентов оснащен на подобный случай. У нас с тобой есть одно преимущество: время.

– И каков ваш план? – Мара вздохнула: ее не отпускало нехорошее предчувствие.

Вроде, все было просто и логично, да и Вукович умела просчитывать каждый свой шаг. Но что-то не давало девочке покоя…

– Придется задействовать отца и его стаю… То есть отряд. Но у нас нет права на ошибку. У Карлайла есть только один начальник, и я должна достучаться до него. Но прежде мне надо рискнуть.

– В смысле?

– Если я пойду к нему в открытую, он сначала захочет поговорить с Карлайлом и Линкс. Они успеют сбежать, замести следы, уничтожить похищенных, если те еще живы.

Вукович говорила об этом так спокойно, что Мара поежилась. Иногда опекунша внушала ей страх. Прошлое этой женщины явно не состояло из дома в пригороде, газона за белым заборчиком и преданного щенка.

– Поэтому сначала я отрежу им пути к отступлению, – продолжала хорватка, не моргнув глазом. – Я должна взять их. Арестовать, если так тебе будет понятнее. И только тогда говорить с Советом.

– А если Совет вам не поверит?

– Отец достал копии всех документов. Одобрение Карлайла на эксперименты Эдлунда. Те перемещения Линкс, которые мне удалось засечь. Этого должно хватить.

– А если все-таки нет? – упрямо повторила Мара, вглядываясь в лицо опекунши.

– Тогда… Тогда на карьере моего отца будет поставлен крест. Его отстранят, отстранят меня. Возможно, уволят его ребят. Это в лучшем случае. В худшем – мы займем камеры напротив твоего отца.

– Но ведь… – Мара сглотнула. – Вы хорошо подумали? А как же девушки? Где их содержат? Как их похитили?

– Главное – мотив. Технических возможностей у Совета просто море. И сообщники, и место… Перевертыши есть во всех мировых организациях, я уж не говорю о том, что с деньгами Карлайла нет проблемы, которую нельзя было бы решить.

– Но ведь вся ваша карьера…

– Мне все равно уже никто не даст работать в Линдхольме, как прежде. А мой отец… Это его выбор. Я не могу терять время и рисковать. Когда охотишься на крупного зверя, сработать может только фактор неожиданности. Они не знают, куда мы ударим и откуда. И я не хочу потерять последний шанс.

Мара не стала спорить. Она послушно перевоплотилось, когда на побережье опустился вечер, и бесшумно вылетела в ночное небо, пристально осматривая окрестности острым орлиным взором. Все было спокойно, только в зеленом доме на окраине шуршали мыши.

Завершив вылазку, девочка вернулась к себе. Вукович уже спала, отвернувшись к стене. А Мара еще долго смотрела на неподвижную спину хорватки, освещенную голубоватым лунным светом, и думала. Каково ей живется вот так, всегда одной? Несгибаемой, твердой, уверенной? Есть ли у нее друзья? Или только отец, от которого не дождаться ни ласкового слова, ни объятий?

Десять дней. А если они не успеют? И Эдлунда посадят в тюрьму? Тогда и Мара будет совсем одна. И рано или поздно станет такой же, как Вукович. И эта мысль пугала.

Четыре дня Мара была предоставлена только себе. Альберт целыми днями пропадал по своим делам. Уходил рано утром с рюкзаком и фотоаппаратом на яхту, которую нежно называл «Большая Ингрид» в честь покойной матери, и возвращался вечером готовить ужин. Это было единственное время дня, когда они могли спокойно посидеть вместе, и он рассказывал многочисленные истории о путешествиях в самые отдаленные уголки планеты. А потом Мара уходила к себе и незамеченной улетала в ночь. Пару раз она видела над поселением второго орла, но он никогда не подлетал близко, и она не навязывалась. Наверное, Альберт привык летать сам по себе.

Вукович тоже появлялась дома редко. Все время молчала, задумчиво рисовала в блокноте геометрические узоры или отсыпалась. Маре не с кем было разделить тревогу. Хорватка не хотела больше возвращаться к обсуждению своих планов, а Альберта посвящать в них запретила. Да и вообще кого бы то ни было.

Джо на сообщения не отвечал, Нанду тоже бойкотировал все Марины попытки поговорить. А Брин… Ей Мара так и не решалась позвонить. Оставалось только бесцельно слоняться по поселению с альбомом и делать зарисовки. К тому же, Альберту они понравились, и девочка решила оставить родственнику на память несколько самых удачных пейзажей. Да и рисование немного отвлекало от мысли, что через несколько дней, возможно, Вукович тоже окажется в камере. И тогда… Нет, об этом Мара предпочитала не думать.