Чтение онлайн

Наемник, но родом не из простых, с уверенностью сказала она себе. Сын обедневшего барона или ярла, каких сейчас множество скитается по свету в поисках богатства и приключений… Старинной работы меч в потертых ножнах и хорошие манеры, — должно быть, его единственное наследство.

Насытившись, Соня довольно вздохнула, чувствуя, как разгорается внутри огонек, разгоняя по жилам застывшую кровь. Головокружение прошло, от недавней слабости не осталось и следа. В сероватом свете нарождающегося утра девушка огляделась по сторонам.

Они оказались совсем недалеко от того места, где она приняла бой, — едва ли в сотне шагов, у самого выхода из ущелья. Здесь, в расселине между скалами, незнакомец разбил свой лагерь. Двое коней были привязаны поблизости — ее гнедая и крупный вороной жеребец с коротко остриженной гривой. Да, похоже, этот Калидор либо родом из Заморы, либо был там совсем недавно: так расшивают серебром упряжь именно в тех краях…

— Благодарю тебя, — с достоинством промолвила Соня, как велел ей воинский кодекс чести. — Ты спас мне жизнь и преломил со мной хлеб. Что я могу сделать для тебя?

Вместо ответа Калидор потянулся за своим походным мешком и извлек оттуда свернутый пергамент. Девушка с изумлением увидела на послании знакомую печать.

— Так ты принадлежишь Стае? Воин покачал головой:

— Я не принадлежу никому, кроме себя самого. Но в храме Волчицы в Аренджуне мне сказали, где тебя найти, и просили передать вот это. — Он протянул ей свиток.

Это объясняло, как Калидор мог оказаться на перевале Кривой Пасти. Но почему в Храме доверились чужаку? Она недоверчиво взглянула на мужчину, не торопясь взломать печать.

— Они узнали, что я ищу тебя, Рыжая Соня, — ответил он на невысказанный вопрос. — Полагаю, моя история показалась им достаточно интересной. И жрецы согласились мне помочь.

Что ж… Тогда самое время узнать, что именно заинтересовало Волчицу! Соня вскрыла послание.

Лист выбеленного пергамента был испещрен черными значками, напоминавшими отпечатки на снегу; тайнопись Стаи ничего не сказала бы непосвященному, но Соня читала ее с той же легкостью, что и обычные лесные следы.

Однако чтобы проникнуть в смысл послания, недостаточно было знания символов: они образовывали между собой причудливые сочетания, являя в совокупности совсем иное значение, нежели взятые порознь. Так, знак ххор—«лось» — сам по себе означал силу. Два таких символа друг напротив друга — поединок. В сочетании же с «волком» — отступление… Байга — «ворон» — означал магию. А маласар — «охотничий пес» — поиски…

Пристально вглядевшись в пергамент и убедившись, что запомнила послание целиком, девушка прикрыла глаза, восстанавливая его в памяти. Черные значки мгновение пребывали в неподвижности — и вдруг налились огненным светом и закружились перед ее внутренним взором, складываясь в единую, цельную картину.

Не глядя, Соня бросила письмо в огонь. Вспышка ослепительно белого пламени — и пергамент исчез. Только восковая печать с оскаленной волчьей пастью зашипела на углях, плавясь густыми кровавыми каплями.

— Итак, — повернулась девушка к Калидору, — ты искал меня, чтобы просить о помощи. Волчица желает, чтобы я отправилась с тобой. Остается только решить, захочу ли этого я сама.

— Но разве слово жрецов не закон для тебя? Ведь ты служишь им.

Поигрывая кинжалом зингарской работы, с вделанными в рукоять клыками рабирийских гулей, воительница нахмурилась:

— Я сама устанавливаю для себя законы… Но я в долгу перед тобой и постараюсь тебе помочь. Что за человека ты хочешь спасти? И какой магией владеет колдун, который держит его в плену?

— Колдунья, — поправил девушку Калидор. — Ее имя — Гедрен.

— Гедрен?! — Стиснув зубы, Соня метнула кинжал — и тот вошел прямо в трещину между камнями, в двадцати шагах от того места, где сидели они с Калидором.

Гедрен.

Так звали ведьму, чьи наемники несколько зим тому назад сровняли с землей горный храм Айнсор, убили всех жриц и похитили хранившуюся там святыню. Одной из жриц была Сонина сестра Ална…

— Тогда я пойду с тобой! Даже если мне преградят путь Дикие Псы Мангара! Даже если Мировая Бездна разверзнется под ногами и Предвечный Огонь спалит мою душу! — Полный решимости взор серых глаз мог бы обратить в лед кипящий гейзер. Девушке вспомнились бессонные ночи, что она провела, узнав о гибели сестры… клятва кровной мести, принесенная ею на жертвенном камне Белой Волчицы… долгие, изматывающие, бесплодные поиски убийц… — Расскажи мне все, что ты знаешь! — обратилась она к Калидору. — Где нам искать Гедрен? Что за сокровище она похитила в храме? И почему ты искал именно меня?

…Она была готова к любому ответу — но слова воина прозвучали громом с небес. Вскочив, она схватилась за меч.

— Ты насмехаешься надо мной?! Так изведай гнев Рыси, лжец!

Калидор поднял руки ладонями к девушке:

— Прошу тебя, выслушай до конца! Твоя сестра не погибла с остальными — это правда! Клянусь, я и не думал смеяться над тобой. Иначе откуда мне было узнать о тебе, Рыжая Соня?

Воительница медленно опустилась на свое место, не торопясь, однако, вкладывать меч в ножны. Горячий нрав, доставшийся ей от отца-гирканца, нередко брал верх над благоразумием, и сейчас она с трудом заставила себя успокоиться. Калидор был единственным, кто мог отвести ее к Гедрен. Единственным, кто знал, что произошло на самом деле в ту роковую луну…

— Говори! — повелительно бросила она Калидору.

— Ална уцелела, потому что Гедрен нужна была жрица, которая научила бы ее обращаться с Талисманом Айнсор. Поэтому она увезла ее в свою цитадель. Там я и увидел твою сестру.

— В цитадели Гедрен? — Рука девушки вновь легла на меч. — А что ты делал там?!

Воин помрачнел. Между бровей залегла глубокая складка.

— Я служил Гедрен. Был наемником в ее отряде. Но, клянусь, — добавил он поспешно, — меня не было с ними в храме! Я никогда не поднял бы руку на жриц Айнсор. — Он помолчал немного и добавил, в упор глядя на Соню: — Твоя сестра достойна тебя, Огнегривая! Хотя ты — воительница, а она — лишь жрица. Но она всеми силами противилась Гедрен. И не ее вина, что колдунья все же одержала победу.