Чтение онлайн

— В сентябре, кажется, в дом Фоминых проникли вооруженные преступники и завладели найденными там ценностями. Сумму ущерба, извините, не помню. Но всю эту информацию можно запросить в прокуратуре. Дело было передано им.

— Понятно, — как-то безрадостно отреагировал Нечаев. И об Олейнике не спросил.

— А что с Фоминых-то? — не прояви я любопытство, это могло бы показаться подозрительным. Да и мне самому безумно интересно, что она там обо мне наговорила. Может тоже в шантаже обвинила?

— Она пропала. Вы не знали?

— Нет. Откуда? — я безмятежно улыбнулся.

— Тогда у меня к вам будет еще один вопрос. Что вас связывает с Виктором Сергеевичем Пахоменко?

— Уже ничего. Но когда я находился в составе спецгруппы, — следователь недовольно поджал губы, — к нам поступила информация о вымогательстве у Пахоменко взятки лицом, которое у нас на тот момент находилось в разработке. И Виктор Сергеевич согласился с нами сотрудничать.

— Вот прямо так взял и согласился? — спросил Нечаев, его губы сложились в ухмылке.

— Вас удивляет сознательная гражданская позиция у советского чиновника? — в свою очередь спросил его я.

— Альберт Анатольевич, вы же сами следователь, а значит должны понимать, что все должно подвергаться сомнению.

— Тогда я опять вас попрошу связаться с моим начальством и запросить у них доступ к информации о спецгруппе по борьбе с коррупцией.

Не мог же я сказать чекисту о том, что добился сотрудничества от Пахоменко с помощью шантажа. Оставалось надеяться, и у меня на такой исход были большие шансы, что он не расскажет на чем я его прихватил, ведь тогда ему придется сдать сына, на что нормальный отец никогда не пойдет.

— Что ж, Альберт Анатольевич, вопросов к вам у меня больше нет. Пока, — многозначительно добавил Нечаев. — Ознакомьтесь и подпишите. Формулировку сами знаете, — он положил передо мной проток допроса и подвинул ручку.

— Все верно? Отлично! Сейчас тогда едем в СИЗО, — следователь сделал умышленную паузу, — проведем там очную ставку с Лихолетовым. Вы, ведь не устали? Может вам в туалет нужно? — проявил он заботу.

— Юрий Владимирович, я не устал и в туалет мне не надо, но я хочу знать какое отношение имеет дело о взятке к КГБ? Это же прокурорская статья.

— Прокурорская, — тут же согласился Нечаев. — И мы обязательно выделим из уголовного дела, по которому задержан гражданин Лихолетов, эпизод со взяткой, если она, конечно подтвердится, и передадим его прокуратуре. Если вопросов больше нет, то прошу, — он показал мне рукой на дверь.

Несмотря на субботний день в СИЗО нас пропустили беспрепятственно, видимо, Нечаев заранее согласовал проведение следственных действий. В качестве участника процесса я здесь впервые. Ни с чем не сравнимые ощущения. Стены давят, специфический запах становится невыносимым, прислушиваешься к каждому шороху и, главное, появляется страх отсюда не выйти, который нарастает по мере твоего пребывания там.

Но, думаю, было бы хуже, если бы я зашел сюда не по своему удостоверению.

Лихолетов, увидев меня, напрягся, но все же повторил под протокол, что я вымогал у него двадцать тысяч и даже получил их. Вот урод. Чего он этим добивается?

— Какую услугу Чапыра предложил взамен запрошенных денег? — донельзя довольный, что подозреваемый не отказался от своих показаний спросил его Нечаев.

— Обещал, что меня трогать не будут, что познакомит с новым начальником городского ОБХСС.

«Ты еще про попытку убийства следака расскажи, дебил», — послал я ему мысленный посыл. Но, понятное дело, он этого не расскажет, а еще хуже то, что этот гад понимает, что и я буду молчать, ведь иначе все станет намного серьезнее. Появится связь между мной и Фоминых, которая пропала.

— Познакомил с кем обещал? — поинтересовался следователь КГБ.

— Ну, можно и так сказать, — Лихолетов сверкнул на меня глазами. — Задерживал меня именно тот начальник. Обманули вы меня, гражданин следователь! — процедил он, глядя на меня.

— При каких обстоятельствах состоялась передача денег? Где и когда это произошло?

— Так в его дворе, в машине. Вечером, двадцать седьмого декабря.

— Вы все сказанное подтверждаете? — Нечаев перевел свое внимание на меня.

— Нет, не подтверждаю. Этот человек меня оговаривает.

Очная ставка закончилась, все остались при своих.

— Вот видите как все нехорошо для вас складывается, Альберт Анатольевич, — посетовал Нечаев, когда мы сели с ним в машину, в ту же служебную «волгу», в которой меня сегодня утром привезли в дом смерти. — Лихолетов продолжает настаивать, что вы получили от него деньги. Вы мне глубоко симпатичны, Альберт Анатольевич, поэтому я хочу сделать вам предложение. Мы не проводим обыск в вашей квартире, не пугаем вашу молодую жену, не позорим перед соседями, а оформляем добровольную выдачу. Как вам?

— Шикарное предложение, — оценил я его широкий жест. Вот только нечего мне было ему выдавать. Не получал я этих денег. Лихолетов, действительно, меня оговорил. Отомстил таким образом за порушенные надежды. Если скажу, что потратил, не поверит и все равно проведет обыск. А в квартире у меня есть вещи намного интереснее банальной взятки. Золото, ювелирные изделия, признания Олейника и Фоминых. Со всем этим я и поеду в СИЗО к Лихолетову. Дальше меня ждет суд, несколько лет тюрьмы или вообще расстрел, исполнение которого тоже придется ждать год или два. Так стоит ли до этого доводить? Я ведь уже один раз умирал. И ничего, встал, отряхнулся и пошел в новую жизнь. Может еще раз повезет?

Это была последняя глава четвертой книги о следаке. В планах ещё одна книга — заключительная в серии. Пока не знаю, когда начну выкладку.

P. S. Благодарю читателей за то, что вы есть.