Чтение онлайн

Алька! Давай руки мой, обед готов.

Миша редко обедал дома. В основном его кормили многочисленные подруги. Сегодня, судя по всему, подруг с едой под рукой не оказалось, так что Миша состряпал пакетную лапшу и сварил картошки.

Получилось почти вкусно.

Ну, чего у вас в школе хорошего? спросил Миша, наворачивая лапшу стоя и прямо из кастрюли так, по его мнению, больше вмещалось. Алина пожала плечами и поморщилась, проглотив ложку чересчур горячего бульона.

У Зебры пять получила.

Who is Зебра? деловито осведомился брат, сосредоточенно вылавливая кусочек соевого мяса: сперва ложкой, потом пальцами.

Историчка. По точным наукам четверки.

Good girl, сказал Миша с непередаваемым рязанско-тульским выговором. Покончив с лапшой, он сгрузил кастрюлю в раковину и взялся за картошку, не утруждая себя столовыми приборами.

А по географии пара.

Миша индифферентно дернул плечом. К жизненным неприятностям он относился с изумительным пофигизмом, проповедуя пустяшность человеческих бед в масштабах Вселенной.

Забей, посоветовал он. Сегодня пара, завтра в кабак на шару.

Легко тебе говорить, Мишель, Алина со вздохом начала развозить остатки лапши по тарелке. Мама на меня на перемене орала. В коридоре. При всех. Стыдобищи кусок

Наша мать, Миша облизал пальцы и набросал в сестрину тарелку мелких картофелин, очень нервная женщина. Неудачи детей ее обижают. Поэтому ей хочется, чтобы и детям было не особо весело.

Nobody's perfect, заметила Алина, разминая картошку. Я честно признаю, что не идеальна и не стремлюсь к этому.

Миша хмыкнул и отпил воды из носика чайника.

Ты говоришь, как некрасивый мальчик, сказал он и добавил: Очень некрасивый мальчик.

А ты ешь, как свинья.

Ну можно ведь расслабиться, когда никто не критикует, резонно заметил брат. На пару забей. И картошку ешь, а то остынет и будет дерьмо дерьмом.

Алина равнодушно жевала. Миша, наконец, сел и принялся считать клетки на клеенчатой скатерти. Весьма продуктивное занятие, иронично подумала Алина.

Если хочешь, можешь чипсы взять. В кармане куртки.

Вот еще, фыркнул Миша. Отдай географичке или кто там тебя обидел.

Между прочим, вкусно. С ароматом бекона.

С ума сойти. Пойду скормлю Орлову.

Орлов был преподавателем в институте, язвительным, склочным и бездушным. Миша придумал про него присказку Corpus sine spiritum Orloff est и грозился отдавать ему приготовленные мамой ужины, чем доводил последнюю до бешенства.

Ну ты свинтух. Как тебя девчонки терпят?

Миша ухмыльнулся и, взяв с вазочки яблоко, поведал:

Я их другим беру. Посуду помоешь?

С этими словами он покинул кухню и ушел в зал, где, судя по звукам, обрушился на диван и включил телевизор. Алина сполоснула тарелку, протерла стол и отправилась к себе.

На ее письменном столе царил идеальный порядок. Алина села на старенький стул с потертой блекло-зеленой обшивкой, протянула руку и вынула из аккуратной стопки тетрадку в твердом переплете.

Если бы Максим позвонил и сказал, что в скандале на всю школу нет ничего страшного Если бы он еще сказал

Ладно. Станем реалистами.

Она открыла тетрадь и прочла: в свете фонарика Никита выглядел неважно. Сузившиеся пожелтевшие глаза, скрюченные пальцы, окровавленный рот ничто не выдавало в нем сейчас рафинированного джентльмена, пришедшего вечером скорбеть по погибшей подруге. Однако шеф узнал его и опустил пистолет.

Приятного аппетита, сварливо, но как-то по-родственному пожелал Андрей Петрович. Развлекаемся?

Так точно.

Подружка Светланка, бывшая, несмотря на солнечное имя, поклонницей готики и черного цвета, однажды восторженно заметила, что Алина пишет почти как Лавкрафт. Рассказы про вампира Никиту, который работал в милиции, нравились почти всем одноклассникам, а русичка сказала, что у Алины есть стиль. Правда, читала она статью о музее кукол в стенгазете, но все же

Некоторое время Алина сидела просто так, крутя в руке гелевую ручку и ощущая знакомый трепет, охватывающий ее при мысли о своих героях, и теплую волну в груди. Никита и Андрей Петрович еще не знали, что со стороны новых захоронений к ним движутся оборотни, жаждущие мести за погибшего сородича а она знала и уже видела, как двое спина к спине отстреливаются от рычащих и хрюкающих тварей.

Оборотень не подавал признаков жизни. Шеф направил на него луч фонарика, и Никита увидел, как тает шерсть, обнажая пожелтевшее, бескровное лицо. Вскоре в траве лежало уже не чудовище, а молодой человек, почти мальчик. Никита вздохнул и отер губы тыльной стороной ладони.