Чтение онлайн

Он так и смотрел прямо в дуло, спуская курок.

Клац!

Барабан провернулся. Осталось всего две ячейки. Орел или решка. Чет или нечет.

– ...самое великое несчастье. Оно у каждого – одно. Элига знает, что для нас всего дороже. Если хочет ударить больно, бьет прямо в душу. Но когда истрачено худшее несчастье – чаша пустеет. Самое страшное не может случиться дважды.

Эль Нинья приставил ствол себе к груди и дернул спусковой крючок.

После щелчка сказал:

– Видишь, да Силва, я не мог себя убить. Со мной уже покончено, моя чаша пуста.

Он направил револьвер на бочонок, взвел и спустил курок.

Лишь теперь грянул выстрел. Сквозь дырку из бочонка полился бонк. В комнату вбежал Золотой Дукат:

– Что тут? Все живы?

Альваро выдохнул:

– Кажется, да.

Подставил кружку под струю выпивки. Когда наполнилась, протянул эль Нинье.

– Вы выиграли спор, и я признаю: вам действительно нужно напиться.

Дон Карлос устало качнул головой. Игра со смертью истощила его силы.

– Я бы рад, но не выходит…

– Потому, что пили в одиночку. Со мной будет иначе!

* * *

Икусство или человечность – любопытная дилемма. Порою, даже почва для внутреннего конфликта.

В целях искусства Альваро собирался как следует расспросить дона Карлоса - но нашел его в глубокой скорби, разбитым и несчастным. Излив душу, эль Нинья немного успокоился и принялся за бонк. На сей раз, в дружеской компании, выпивка оказала действие: корсар изрядно захмелел. Альваро тоже удалился от трезвости на заметную дистанцию, но его голова продолжала варить. Наступил идеальный момент, чтобы выведать у эль Ниньи всю подноготную: ведь он завтра не вспомнит ни слова из этой беседы! Те сведения, за которые в мире теней принято платить, сейчас можно получить за так. Но достойно ли – пользоваться горем человека, потерявшего любимую?

Альваро не смог так поступить. Хотя даже призвал Алессину на помощь: “Мирна, дай сил преступить мораль во имя искусства!” Вместо прекрасной Алессины явилась Иоланта в образе утопленницы и погрозила ему кулаком. Альваро осознал важность морали и передумал лезть в душу дону Карлосу.

Но спустя пару часов попойки, когда к ним присоединился Золотой Дукат и кто-то еще (Альваро не рассмотрел, в глазах двоилось), сам эль Нинья сказал:

– Маэстро, ты облегчил мое горе… И вернул радость пьянства, что еще важнее. Я в долгу. Говори, чего хочешь!

Язык у него заплетался, слова звучали отнюдь не так ясно, как переданы здесь на бумаге. Но в итоге Альваро все-таки понял смысл.

– Никаких долгов, дон Карлос. Я ваш друг, и рад помочь.

– А все же, хочу что-то сделать для тебя. Ну, говори, не робей!

Тогда Альваро сдался:

– По правде, я хотел кое-что спросить… Это нужно для книги.

Эль Нинья огрел его по плечу:

– Валяй, спрашивай. Для книги – что угодно скажу!

И тут обнаружился нюанс: Альваро принял на душу столько, что забыл свои вопросы. Он лихорадочно зашевелил мозгами, пытаясь найти следы утренних мыслей.

– Э… Я хотел вот что… Вроде, по сюжету кого-то убили…

– Труп - это всегда хорошо, - согласился эль Нинья.

– А, вспомнил! Мне нужен яд! Такой, знаете, особый: чтоб человек помер медленно и сам не понял от чего.

– Зачем тебе яд? Возьми лучше револьвер, прицелься гаду в лоб – и бах!..

Дон Карлос проиллюстрировал слова действием. К счастью, патронов не было, и вместо “бах” вышел лишь “клац”.

– Мне для сюжета, - пояснил Альваро.
– Знаете мастера ядов? Ну, чтобы спросить у него...

– Таких не держим, - отрезал дон Карлос.
– А вот с саблей помогу. Тебе там по сюжету никого зарубить не нужно?

Да Силва вспомнил другой вопрос:

– Скажите вот что: как убить парня на белой земле?

– По сюжету?

– Да, но чтоб релиа… ралистич… чтобы правдиво, как в жизни.

Дон Карлос покачал головой:

– В жизни – так не бывает. На белый песок кровь не льют.

– Может, в эсфере Тени есть такие мастера?..

– Нас, людей тени, Каталия терпит. Терпит, пока мы знаем пределы. Начнем паскудить белую землю – эсфере Тени придет конец.

– А может, он одиночка? Или этот… безумец?

– Безумец не заметет следов. Может, и убьет по-белому, но сразу попадется.

– А если чужестранец? Муар какой-нибудь?

– Не выйдет.

– Почему?

Дон Карлос устал говорить.

– Дукат, поясни!

Квартирмейстер сказал:

– Под нашим флагом ходило много всяких парней. Чужеземцев я помню человек сорок. Были и муары, и мерганцы, и островитяне – разные чертяки… И никто из них ни разу не пролил кровь за белым столбом! Спросишь, почему? Да потому, что случись белый труп – чужеземца первым заподозрят! Ясно же, что не каталиец, - значит, чертяка приезжий. В два счета изловят и под суд. А знаешь, какое наказание за белое убийство?

Альваро не помнил: много лет в Лаэрте не случалось таких преступлений. Золотой Дукат весьма образно показал жестами. Да Силву едва не стошнило.

– Вот видишь, чертяка: не бывает белых убийц.

И тут Альваро вспомнил третий вопрос.

– Дон Карлос, вы же знаете этого доктора?

– Какого?

– Того, что помер. Хуана Гарсиеса… наоборот.

– Знаю.

– Он был хорошим врачом?

– Обычным. Кого вылечил, кого залечил… Все доктора такие.

Но голос эль Ниньи стал жестче, а взгляд похолодел.

– Вы не любили его?

– Много болтал. Язык длиннее скальпеля – так Фатима сказала.

– Фатима-аллен? Она тоже не любила Хуанеса?

– За что его любить?

– Он разболтал ее тайну?

Дон Карлос искривил губу:

– Даже мирны не знают тайн Фатимы… Но он болтал много. Не о ней, о других. Началось да Вирой, кончилось этим…

Эль Нинья зачем-то укусил себя за руку.

– Кто такой да Вира?

Дон Карлос не спешил с ответом. Альваро глянул на Золотого Дуката, тот лишь развел руками. Наконец, эль Нинья сказал: