Чтение онлайн

– О, я скажу, какому! Иоланте из “Философии ужаса”, хладной мертвечихе без души!

– Я пришла бы в ярость.

– А что бы вы почувствовали, если б ваши друзья… Да, именно так они себя называли – вашими друзьями!.. Вот эти люди показали бы, что им плевать, напишете вы книгу или нет!

– Вам плевать, напишу ли я, - сухо сказала Беатрис.

Он осекся.

– Гм… Я бы так не сказал…

Беатрис выдержала паузу. Они сделали круг по площади Согласия и выехали на Парковую аллею.

– У меня для вас письмо. От отца.

Беатрис нащупала конверт в ящике для перчаток и подала ему. Альваро прочел:

«Многоуважаемый сеньор да Силва,

Приношу вам искренние и глубокие извинения. Прошу простить мою дочь: ее упрямство и дерзость порою переходят границы не только вежливости, но и благоразумия. В случае с любым другим наставником подобная докучливость не имела бы оправданий, и я строго наказал бы Беатрис. Но вы занимаете особое место в ее жизни. Я понимаю, что следующие слова станут обузою для вас, однако ради дочери я должен написать их. Ваше творчество не только очаровало Беатрис, а и придало цель ее жизни. Именно ваши книги послужили тем маяком, что заманил дочку в эсферу И скусств а . Ваш пример подарил ей мечту: стать великой писательницей. Поймите, маэстро: Беатрис – несчастное дитя, покинутое матерью. Я был бы груб и жесток, если б отказал ей в исполнении единственной мечты.

Потому прошу вас: дайте еще один шанс. Позвольте Беатрис быть вашей ученицей – и сделаете счастливым не только бедного ребенка, но и старого судью. Конечно, я приму меры, чтобы избавить вас от слежки. Но прошу не входить в черные земли, где мои полномочия лишатся силы.

Если Беатрис все же станет нестерпимою докукой – черкните записку, и мы больше не побеспокоим вас.

С извинениями и надеждою,

судья Энхаль»

– Что ж, говоря по правде… - начал он после раздумия, но Беатрис не дала сказать.

– Это не все, маэстро. Отнюдь не все. Как и обещано в письме, папа сразу же принял меры. В гостинице на дороге из Ортияра я запомнила номер зеленой “Черрато”. Я сообщила его отцу, и он навел справки о машине.

– Ой, - выронил Альваро.

– Да, ой. ”Черрато” принадлежит обычному извозчику, я даже побеседовала с ним. Он прекрасно помнит допрос, который вы ему учинили. Вы обманули меня, маэстро! Не было никакого шпиона, и вы это знали. Вы солгали, лишь бы от меня избавиться!

– Послушайте, сеньорита…

– Нет, сперва дослушайте вы. Отец был так деликатен, что “не заметил” вашей лжи и отпустил меня с письмом. Я хотела передать его вам и объясниться, но в академии вас не оказалось. После странной лекции, посвященной творческому кризису… Кстати, я не думаю, что он существует. Нужно уметь справиться с ленью, вот и все!.. Так вот, следующие занятие вы пропустили, и я заволновалась: где пропадаете, не случилось ли чего-нибудь? На улице Фуко я вас не обнаружила. Зашла выпить кофе в ближайшее заведение, где разговорилась с хозяином. “Альваро да Силва? Не волнуйтесь за него, он просто в запое. Творческим людям порой это нужно...” Конечно, откуда мне знать, что нужно людям искусства!..

Объехав по периметру Королевский парк, машина очутилась на площади Согласия.

– Хозяин кофейни подсказал мне, где вас поискать. Я не сразу поверила ушам: “Три быка” - притон бунтарей и смутьянов! Но он повторил трижды, и я приехала сюда. Остановилась в тени и вдруг подумала: зачем я здесь?.. Сеньору да Силве отвратительна и роль наставника, и моя компания. Настолько отвратительна, что он опустился до прямой лжи! А тогда – зачем я навязываюсь? Лучшее, что можно сделать, - оставить маэстро в покое! Так я и решила поступить, даже завела двигатель, чтобы уехать. Как тут из “Трех быков” вышли вы...

Пушки у основания монумента теперь смотрели им в спину. Машина сделала кольцо по площади и очутилась на Парковой аллее.

– Кажется, мы ездим кругами.

– Подведу итог, маэстро. Не знаю, отчего я настолько неприятна вам, но даже это не оправдывает лжи. У вас не было денег на дорогу до Оритяра, вы просто использовали меня. Гораздо честнее было – сразу сказать, как есть! Так или иначе, больше я не стану навязываться.

Альваро поднял руку и начал молча разматывать бинт.

– Молчите, маэстро? Скажите хотя бы: “Прощайте”!

Альваро поднес к ее лицу ладонь с пулевым отверстием.

– О, боги!..

– Ааа, осторожнее!

Машина вильнула, подпрыгнула на бордюре, чиркнула о ствол кипариса – и остановилась. Беатрис схватила его за руку.

– Во имя Древних, что случилось?!

– Ну… Злодей, которого не существует, всадил в меня пулю, чтобы я бросил книгу.

Она хлопнула ртом.

– Простите…

– Нет, отчасти вы правы. Я, действительно, солгал тогда, в гостинице. Мартинес не был шпионом, но истинный шпион существовал и следил за мной! Я ходил в Старый порт опросить дона Карлоса эль Нинью, героя моей книги. На обратном пути злодей напал на меня. Кстати, жену дона Карлоса похитили. Вполне вероятно, тот же самый злодей.

Есть люди, неспособные признать себя ослами. К чести Беатрис, она была не из их числа.

– Простите же, маэстро! Я вела себя как… как моя мама!

– И вы простите, - искренне сказал Альваро да Силва.
– Мне действительно был нужен извозчик до Ортияра, и я использовал вас. Так же верно и то, что я вам солгал.

– Но злодей существует? Он требует, чтобы вы бросили писать?

– Он не может знать, пишу я или нет: я творю, запершись в доме. Но всякий раз, когда говорю с одним из героев, - он тут как тут. Я опросил генерала Дезерея и получил угрозу; побывал у эль Ниньи – схлопотал пулю.

Беатрис сняла шоферские очки, чтобы посмотреть ему в глаза. А потом задала главный вопрос, который можно задать писателю:

– Так вы… бросите книгу?

Что ж, об этом стоило подумать. Сначала он получил угрозу, потом выстрел в руку. Нет никаких сомнений: следующий будет в голову.

С другой стороны…

– Я уже говорил на лекциях, какова главная черта писателя?

– Умение строить конфликт?..

– Смелость, сеньорита. Солдат имеет право трусить, писатель – нет. Черта с два я брошу!