Следы на воде
Шрифт:
Героиня Соланты… Теперь отпали сомнения. Это – точно Фатима.
И вместе с уверенностью накатил гнев. Она врала все время! Лживая змея!
Альваро отскочил от двери, вбежал обратно в спальню и принялся одеваться. А в кабинете, более неслышимый им, Дезерей сказал:
– Да, я прошу вас пожертвовать собой. Вы уже обречены. Лучше погибнуть ради Каталии, чем без смысла.
* * *
Когда Фатима вернулась в спальню, Альваро сидел в кресле полностью одетый и вертел на пальце браслет. Белое золото, инкрустированное алмазами перо – браслет прим-аллена права. Без тени стеснения Альваро открыл тумбу и порылся в чужой шкатулке драгоценностей. Он все еще надеялся найти доказательство своей ошибки: цепочку из переплетенных букв, какие носят журналисты высоких рангов… Но алмазное перо Иоланты убило последние сомнения.
Увидев браслет в его руках, Фатима улыбнулась:
– Хочешь примерить?
– Вы не сказали мне, - тоном обвинения отчеканил Альваро.
– О чем?
– Кто вы такая! Вы скрыли свое имя!
– Отчего на “вы”? И откуда столько гнева в вашем голосе?
– Вы меня обманули!
Она нахмурила брови с легким недоумением:
– Простите, маэстро, я не вижу за вами права на гневные эмоции. Мы играли в незнакомцев, было забавно. Игра вам наскучила, сеньор да Силва? Достаточно было сказать.
Он посмотрел ей в глаза:
– Вы знаете, кто я?
– Конечно.
– И знали с самого начала?!
Столь явного удивления на лице Фатимы он не видел еще ни разу.
– А вы разве не знали?!
– Откуда?
– Откуда?! Должно быть, это шутка. Признайтесь: вы меня разыгрываете!
– Вы не назвались и обманули меня. А я вам верил…
– О, Древние! Я – прима Права, вы пишете обо мне книгу! Как вы только умудрились не знать меня в лицо?
Альваро смутился, но лишь на миг.
– Я разослал письма всем героям книги. Вы не ответили, вот я и посвятил себя остальным.
– Положим, вы не видели портретов. Но я наполовину солантийка, это же заметно по лицу! Неужели не догадались?
– А Фатима – полукровка?
От удивления ей буквально перехватило дух. Она взмахнула руками, помогая себе вдохнуть.
– Моя мать – солантийка, я выросла на острове и знаю язык. Зачем, по-вашему, меня взяли в ту экспедицию?!
– Ну…
– Маэстро, вы великолепны! Знаете обо мне меньше, чем хомяк о живописи, но имеете наглость называть “холодной змеей”!
Фатима ошибалась: кое-что о ней Альваро знал. Она изменила мужу с жестоким бандитом. Она погубила обоих детей: сын гниет в борделе, дочь спивается... Но говорить подобное женщине – недостойно. Даже в минуту гнева.
– А как вы поняли, кто я?
Она села на кровать, скрестив ноги. Поза и голос выдавали насмешку.
– Представьте себе: навела справки. Когда кто-либо просит встречи со мной, я выясняю заранее, что за человек.
– Но мне вы не дали такой возможности! Скрыли себя всеми способами, даже сняли браслет!
– Ваши обвинения забавны: вы-то себя тоже не назвали.
– Это другое!
– с искренней уверенностью заявил Альваро.
– Мое имя ни о чем бы вам не сказало. Вы не читали моих книг!
Фатима скорее развлекалась беседой, чем участвовала в ссоре. Да Силва удивил ее, но отнюдь не разозлил.
– На ваш выпад, маэстро, можно ответить четырьмя способами. Право, не знаю, какой выбрать… Пожалуй, этот. Верно, книг я не читала, но ваше имя слышала, и не раз. Моя дочь без ума от ваших романов. Вы проиграли семь тысяч моему секретарю, защищая нелепый тезис о равенстве. Потом вы пожелали писать обо мне, а спустя несколько дней – вмешались в драку на стороне безработных. Какие выводы я должна была сделать?
– Обычная жизнь человека искусства!
– Как это мило!.. Дорогой, я могу позволить себе страсть, но не беспечность. Просчитать вас было необходимо. Возможно, вы – агент Филиппе-аллена, засланный к реформистам? Ваш спор о равенстве и драка – способ понравиться обреро и внедриться в их ряды? Вы вступились за пару слуг, Мор это оценила. Ну, а книга о героях Соланты – лишь дымовая завеса... Но может, - думала я, - здесь более тонкая игра? Наивные поступки – это маскировочный плащ, чтобы подкрасться ко мне. Да Силва защищает слуг, проигрывает деньги, дерется с кем попало. Он честный простак, ему можно доверять! А книга – предлог для самых разных вопросов, на которые я без опаски отвечу.
Фатима невинно поглядела на собственные пальцы.
– Имелась и третья возможность: да Силва – действительно такой наивный дурачок, каким выглядит… Следовало проверить, и я проверила…
Его бросило в краску. Проверкой была вчерашняя лекция о Высоком Столе! Фатима напрямую заговорила о политических играх – и даже тогда он думал только про ее тело. Конечно, он не интриган, а похотливый идиот!
– И вы отдались тому, кого считаете дурачком?
– А вы – холодной гадюке. Причем даже не поняли, с кем спите. Не знаю, какой из фактов унизительней для вас.
Он отложил ее браслет и поднялся с места, полный оскорбленного достоинства.
– Я был искренен в чувствах, а вы все делали по расчету. Это низость и лукавство.
– Полноте, мы оба наслаждались игрой. У вашего гнева лишь одна причина – ваше поражение.
Альваро промолчал, тяжело дыша от злости. Нет, не только поражение. Она обманула его. Верно, оба играли – но он играл почти самого себя, маска и лицо едва ли отличались. Она же притворялась кем-то совсем другим. Она знала, с кем ложится в постель, а он – нет!
– Взгляните с такой стороны, маэстро. Если б я назвалась, вы испугались бы меня. И мы оба остались бы без сладости…
Она уронила обувь с ноги и голыми пальцами потрогала Альваро. Даже теперь она забавлялась! Будто его гнев и обида ничего не значили. Будто все его чувства – игрушка!
Нет, даже теперь он не ударил по больному. Упомянуть ее детей было бы слишком жестоко. Альваро ужалил иным способом:
– Вы помните да Виру?
Она побледнела.
– Что вы сказали?
– Родриго да Вира, штурман “Санта Элизы”!
– отчеканил он, наслаждаясь и грозным звучанием имени, и произведенным эффектом.
– Помните такого? Или сразу забыли, едва наигрались?