Слепой рассвет

Герман

«Если ты продолжишь меня игнорировать, отшлепаю по самой сексуальной заднице на свете!» — буравлю взглядом свою красавицу. Я уже минут пятнадцать с неё не свожу взгляд, а она и не думает на меня смотреть. — «Деловая, нахрен, уволю сегодня же!»

Меня и так бесят сальные, опьяненные бухлом и наркотой взгляды, которые на ней вечно задерживают клиенты. Охрана только за Полей следит, чтобы никто пальцем не тронул. Убью ведь любого. Принципиальная… Денег моих не хочет, сама заработает.

Документы на развод почти готовы, осталось отнести в суд. По-хорошему Наташа разводиться не желает. Как только получу свободу, загребу эту девочку себе в пожизненное пользование. Будет мне детей рожать и борщ варить. Секс — явление, само самой разумеющееся. Много его не бывает. И как же охрененно, что Поля и в этом мне идеально подходит. За каких-то пару недель моя нецелованная девочка превратилась в страстную партнершу. Я дурел от этой девочки. Мне ее всегда было мало. Красивая рыжая бестия. Глаза зеленые бесстыжие. Тону в них. Когда врываюсь в нее, не позволяю глаза закрывать. Зелень с поволокой. Погружаюсь глубоко, а сам во взгляде ее купаюсь. Теряюсь в Поле.

Губы красивые. Не сильно пухлые — не люблю эти гелевые присосы, целовать их нет никакого кайфа. А у Поли натуральные… Мягкие, сладкие. Наконец-то моя девочка поднимает на меня свой ведьминский взгляд. Идет в мою сторону. Напрашивается на неприятности. Зараза. Высунула кончик языка и облизала нижнюю губу. Закусила краешек… Эта девочка — моя нирвана. В голос рычу, потому что срывает все стоп-краны.

— Отдай поднос кому-нибудь — и в кабинет! — шепчу ей строго на ухо. Оглядывается в поисках того, кому передать поднос. Забираю пустую посуду и сую в руки пьяной девице. — Отнеси в бар, — командую. Она удивленно округляет глаза. — Бегом, — приказываю ей. — А ты за мной.

— Вы меня уволите, Герман Андреевич? — дразнит зараза.

— Очень скоро, а пока у тебя вторая смена, — она смеется, знает, что я шучу.

Закрываю кабинет, поворачиваю в замке ключ. Я уже на взводе. Сминаю сладкие уста. Полина припечатана к двери моим телом. Блин, сейчас задохнется. Ослабляю напор.

— Ты почему на меня не смотрела? — грозно рычу я, при этом мой язык проходится по ее шее. Дыхание у Поли перехватывает. — Отвечай!

— Тогда остановись, — кому-то сложно говорить, отмечаю я. Довольный как слон, я продолжаю ее заводить. Потом расскажет. Грудь Поли — это отдельный разговор, будь моя воля, я бы закрыл ее в доме и не позволял носить одежду. Чтобы эти сочные спелые ягоды были всегда в моем распоряжении.

— Герман, стой. Опять порвешь платье.

— Новое возьмешь.

— Там моих размеров не осталось! — я не спорю, стягиваю с себя футболку. Зрачки Полины увеличиваются, я знаю, ей нравится. Особенно пластины на прессе. Когда она начинает каждую обводить языком…

— Герман, открой, я знаю, ты там! — неожиданно раздался голос из-за двери. В мой клуб жена приходит второй раз в жизни. Что ее сюда принесло?

Стремно. Жена застукала с любовницей, а я переживаю за Полину. На ней лица нет. Побелела вся. Трясется.

— Открой, я знаю, ты не один! — доносится из-за двери.

— Ты чего испугалась? Иди ко мне, — раскрываю объятия, Поля падает в них и тихо плачет.

— Не мой ты. Неправильно все это.

— Твой. Не реви, — она с самого начала знала, что я женат. Противилась своим чувствам. Да только меня накрыло так, что не дал я ей шанса для отступления. Нагло, бессовестно соблазнил, сделал своей, пока какой-нибудь молодчик ее не увел.

Футболку не надеваю. И так понятно, чем я собирался заниматься. Подхожу к двери, поворачиваю ключ.

— Ты мне изменяешь! — врывается в кабинет супруга с таким лицом, будто поймала на месте преступления. Только раскаяния-то я не испытываю.

— Прикинь, — нагло усмехаюсь. — Удивительно, да? — вижу, что сделал больно, но уже поздно что-то менять.

Секс у нас с ней последний раз был месяца полтора назад. А ведь она знает о моих аппетитах. Я психовал, когда она отказывалась повторить, а тут у меня что — стоять перестал? Я не изменял ей до Поли, но в постели мы не были на равных. Когда встречались, да и в первый год супружеской жизни наша постель не остывала. Были и страсть, и безумие, и несколько раз подряд. А теперь «не мешай», «не видишь, я роль учу», «у меня голова болит», «я устала»… Отчего это ты так устала — тратить мои бабки или сидеть в телефоне и выкладывать посты? Секс стал постным и неинтересным. Механика, никаких эмоций! Иногда легче передернуть, чем к ней приставать.

— Мы уже давно не семья, Наташа, — хороший момент, чтобы обсудить развод.

— Не семья?! Не семья?! — рыдает она. — Я беременна, как ты и хотел! — вытаскивает из сумки что-то и сует мне в руки. — Две полоски! — кручу тест-систему в руках. Столько лет мечтать о ребенке — и вот, когда ты этого совсем не ждешь, судьба делает подарок. Ставит тебя на колени!

— Я пойду, — Поля отходит от стены и спешит к двери.

— Поля, стой! — она меня слышит, но не реагирует. Ускоряет шаг. Бежит.

Мне нужно принять решение. Выбор, чтоб его!..

Герман

— Так и будешь молчать? — Наташа стоит в дверях спортивного зала. Ее руки сложены на груди. Дышит учащенно, грудь гневно вздывается. Тонкий пеньюар цвета виски не скрывает ее женские прелести: длинные ноги, пышная грудь, округлые бедра. Мужик всегда думает о сексе и я не исключение, а тут… Смотрю, ничего не шевелится.

Колочу из последних сил боксерскую грушу. Выплескиваю накопившуюся ярость. В руках усталость, тянувшая боль в мышцах, а я никак не могу остановиться. С женой вновь скандалили. Опостылело все! Не хотелось приходить домой. В клубе спокойно, хоть вообще оттуда не уходи.

— Герман?! Я хочу ребенка! — эта фраза взрывает мой мозг.

«Опять?! Опять начинает!»

Желание схватить ее и встряхнуть. Ощутимо так, чтобы зубы клацнули. Давно уже ничего между нами нет. Умерло все. Скидываю перчатки, тяжело дыша, подхожу к Наташе. Стягиваю через голову футболку, утираю ею пот с лица, отбрасываю на стул.

— Читай по губам. Я-не-хо-чу! — тяну слитно.

Наташа сделала все, чтобы отбить у меня желание становиться отцом. Наблюдая за братом и его женой, я хотел и себе тихого счастья, но такие женщины, как его Таня рождаются раз в сто лет. В нашем с Наташей доме никогда не было тепла и уюта. Теперь мне есть с чем сравнить. Продолжать этот фарс нет смысла. Наш брак ребенок не спасет. Я это точно знаю. Убедился.