Чтение онлайн

«Ты уже не сын Канцлера», – напомнил он себе. Арлинг не мог уйти без прощального письма, и оставил отцу записку, где высказал все наболевшее за последние годы. Послание было наполнено презрением и отвращением к политике Бархатного Человека, а в конце письма Регарди отрекался от семьи и фамилии. Сейчас такой поступок казался ему глупым и опрометчивым. Письмо было ошибкой. Он даже не хотел думать о возможной встрече с отцом. Желание принца обменять его на жизнь пирата, который заслужил повешение, не должно было сбыться.

– Знаю, вы меня обокрали, – снова начал он, стараясь говорить спокойнее. Из одежды ему оставили только рубаху со штанами, но утрата фамильных драгоценностей и золота беспокоила его куда меньше пропажи клинка, подаренного Абиром. Шпага была памятью и хорошей подругой, не раз выручавшей его на дуэлях и драках. Потерять ее было больно.

– Так вот, это лишь небольшая часть того, что вы получите, если одумаетесь и отпустите меня. Сейчас и немедленно.

– Сейчас мы заняты, – лениво протянул драган с серьгой. – Доиграем и выслушаем твои предложения.

– Потом будет поздно! – зашипел от злости Арлинг. – Жалкие оборванцы, вы даже представить не можете, на какие мучения себя обрекаете! Мне нужна только лодка! Я дам за нее десять тысяч согдариев. Этого мало? Тогда двадцать? Пятьдесят?

– И откуда ты такие деньжищи вытаскивать собрался? – засмеялся моряк, пострадавший от его приступа дурноты. – Из штанов?

– А что? Давай дадим парню лодку, – отозвался другой драган. – Вот только, куда он на ней поплывет? Мы в открытом море, до Ерифреи далеко, до Согдианы тоже. Патрули здесь не ходят, купеческих кораблей нет. Покружит, да к нам обратно и вернется. Когда брюхо от голода к спине прилипнет.

– У меня есть деньги, дайте голубя, я напишу другу, он вам пришлет!

– Это тот, который с твоей девчонкой убежал?

– Голубя ему дай! Нет, он точно хочет, чтоб я от смеха еще до Ерифреи помер. Можем петуха дать, если его еще кок в котел не отправил!

Арлинг гневно сжал кулаки, но крики и топот босых ног на помосте заставили драганов бросить кости и подскочить с тюка. Переглянувшись, они выбежали, оставив Регарди одного с невеселыми мыслями.

Почему Дваро его предал? Неужели карты были лишь предлогом для того, чтобы заманить его в ловушку? Или ошибку допустил он сам, попросив принца о невыполнимом? Нет, он не требовал ничего, что принесло бы Дваро хоть какой-нибудь риск. Он был даже согласен на рабскую галеру! Все дело в прогнившей крови Гедеонов. Отец правильно сделал, что добился его отлучения с помощью старых лордов и Церкви. Теперь Дваро грозила плаха или пожизненное заключение в тюрьмах севера. Арлинг добьется, чтобы принца сослали на галеры, и не на «Морскую Пчелу», а на военные корабли, которые охраняли северные границы империи от арвакских пиратов.

Трезвый голос рассудка выполз из-под корней затуманенного гневом сознания и холодно напомнил, что Арлинг в очередной раз ошибался. С какой стати отец вообще захочет что-либо о нем слышать? Регарди ничего не знал о Яваре, но был уверен, что если Канцлер пообещал по весне повесить пирата, так и случится. Ничто, даже похищение его сына, этому не помешает. И тогда на галеры отправится уже сам Арлинг – либо с помощью Дваро, либо с благословления отца. Если Канцлер и пожелает его спасти, то только из мести и лишь для того, чтобы заключить в еще большую неволю, чем это мог сделать Дваро. Нет, Арлинг не желал, чтобы отец помогал ему. Он расстался с домом навсегда. И пусть их с Магдой побег начался не по плану, сдаваться он не собирался. Даррен, наверняка, отвез девушку обратно в Мастаршильд, и сейчас она в безопасности. Арлинг верил в Монтеро. У него был талант выкручиваться из запутанных ситуаций. Выход обязательно найдется, просто нужно хорошо поискать. Может быть, Даррен уже нанял людей, которые рано или поздно спасут Арлинга.

Корабль сильно качнуло, и Регарди, почувствовав новый прилив дурноты, скорее опустился на сырой пол. Помощь придет, нужно только подождать.

Между тем, наверху творилось что-то странное. Он слышал надрывные крики Вадара, щелчки кнута и хлопанье поспешно выставляемых парусов. «Морская Пчела» заметно прибавила ход, и Арлинга затошнило сильнее. Неужели погоня? При одной мысли, что помощь могла быть близко, сердце учащенно забилось. С другой стороны, судя по тюкам без красных печатей согдианского торгового досмотра, галера везла немало контрабандного товара, и их мог преследовать обычный императорский патруль. Вряд ли офицеры станут разбираться, кто он – похищенный сын гранд-лорда или юнга, наказанный капитаном за провинность.

В бессильной злобе Регарди дернул за цепь от кандалов, но она была надежно прикреплена к полу. Он ненавидел собственную слабость. Если патруль будет таранить галеру, удар бушприта придется по надводной части трюма, как раз там, где он находился. Арлингу вдруг отчетливо вспомнились школьные уроки по военной истории, когда учитель любовно воссоздавал морские бои во время восстаний в южных провинциях. Сначала плоскодонные военные галеры императора обстреливали вражеские корабли из катапульт, баллист и арбалетов, а после – проткнув острыми носами борта противника – переходили к абордажной атаке. Болтая на уроках с Дарреном и рассеянно слушая учителя, Арлинг и представить не мог, что когда-нибудь не только станет очевидцем галерного боя, но и окажется на атакуемом судне. Его размозжит тараном по трюму вместе с контрабандными тюками рыбной муки, и Магда никогда не узнает о бесславной кончине ее возлюбленного.

А может он все придумал? И «Морская Пчела» пошла быстрее, потому что поймала попутный ветер?

Но тут отчаянно затрещал стреломет, который он заметил на корме еще на причале Согдианы, и Арлинг понял, что ему осталось недолго мучиться в неведении. Скоро, очень скоро судьба сама решит, какой участи он достоин.

Шум на палубе усилился. Крики, грохот орудия, свист арбалетных болтов и стрел говорили о том, что «Морская Пчела» отчаянно защищалась. И только сейчас Арлинг понял, что показалось ему странным. Их судно никто не обстреливал – били только стрелометы галеры.

Мощный удар по левому борту отшвырнул Регарди на всю длину цепи к мучным тюкам, которые погребли его под своим весом. «Морская Пчела» еще какое-то время мчалась по волнам, будто подбитая на лету птица, но вдруг сильно качнулась, и, завалившись на другой бок, замерла, словно ее подняли в воздух. От нового удара Регарди перелетел на другую сторону трюма вместе с тюками муки и плохо закрепленными бочками провианта. Цепь не позволила ему врезаться в стенку борта, но одна из бочек приземлилась на неудачно подвернутую из-за падения ногу. Какое-то время он неподвижно лежал, слушая звуки разгоревшейся наверху битвы и гадая, сможет ли когда-нибудь ходить. Если его, конечно, не повесят со всей командой. Приподнявшись на руках, он сумел скатить с себя бочку, не сдержав крик, который в наступившей тишине прозвучал слишком громко.

Трюм вдруг залил солнечный свет, выхвативший из темноты беспорядочно рассыпанные мучные тюки, лопнувшие бочки, из которых вывалились белесые куски соленого сала, и его неестественно вывернутую лодыжку. Сапог он где-то потерял.

– Арлинг Регарди? – голос спустившегося в трюм имперского офицера показался ему добрым вестником Амирона.

– Это вы, господин?

«Нет, это не я», – хотел сказать Арлинг, но тут же поспешно закивал, чувствуя, как на лице расползается нелепая гримаса боли и радости.