Чтение онлайн

Из всех алкогольных напитков, изобретенных человечеством, ему полюбилась «Зеленая Фея» – крепкая спиртовая настойка на горькой полыни, которая идеально соответствовала его философскому настроению. Канцлер не дал никаких инструкций насчет его пьянства, поэтому Арлинг в свое удовольствие гонял курьеров в поисках редких напитков по всей Согдарийской Империи. Вот уже несколько недель он был верен «Зеленой Фее», которую лучше всего готовили в том самом делавитском монастыре, где он провел зиму.

Жидкость пахла травами и будоражила воспоминания. Арлинг взял кусочек сахара из хрустальной вазочки и, держа его над бокалом, стал лить на сладость холодную воду из графина. Напиток помутнел и соблазнительно замигал радужными огоньками. Пригубив бокал, Регарди погрузился в сладковатую горечь.

Холгер стоял рядом и недовольно кутался в теплую шаль. Брезгливо поджав губы, он старательно делал вид, что поднялся в такую рань полюбоваться рассветом. В последнее время старик слишком сильно докучал ему вниманием.

– Это уже третья, господин, а еще и день-то не начался, – пробурчал он, косясь на Арлинга. Неужели он надеялся, что Регарди сейчас одумается и отправится спать?

– Видишь вон ту сопку с двумя утесами? – спросил его Арлинг, проигнорировав желание старика поругаться. – Кого она тебе напоминает?

Холгер пожевал губами, одарив его хмурым взглядом.

– Это, друг мой, мы с отцом, – заявил Арлинг. – Стоим на одной земле, даже основание у нас общее, но вот тот утес, что справа, продержится недолго – лет так двести-триста, я думаю. Ветры и морозы уже подточили его. Скоро он рухнет, рассыплется на куски. А со временем и они уйдут в землю, так что и следа не останется.

Холгер покряхтел, соображая, кого Арлинг имел в виду под упавшим утесом – себя или отца – но уточнять не стал, а лишь предпринял еще одну попытку забрать у Регарди бутылку. Тот оживился и, легко отвоевав у старика напиток, велел принести огня.

– Сейчас я покажу тебе, как можно сделать из этой горькой дряни изумительный нектар, – заявил Арлинг и рассеянно хлебнул прямо из горлышка. Жидкость обожгла горло и полезла наружу. Холгер, ругаясь, побежал за тряпкой, пока Арлинга рвало в лилии.

Нежные цветы не выдержали издевательства и поменяли окрас на бордовый. Регарди с изумлением наблюдал, как лепестки по очереди краснели, печально кивая изящными головками. Сообразив, наконец, что это просто галлюцинации, он успокоился и привалился к мраморным перилам, наслаждаясь спокойствием и ясностью мысли. Все вдруг стало предельно четким и понятным. Вселенная, боги и люди больше не скрывали от него своих тайн, а, наоборот, спешили поделиться секретами мироздания. Мир пах полынью, фенхелем и анисом, и Арлинг чувствовал необычный прилив бодрости и сил. Ему было весело.

Он уже почти слышал, как поют на небесах ангелы Амирона, когда внизу раздался требовательный стук в ворота. И кого могло принести в такую рань? Регарди перегнулся через перила, но увидел только взмыленного скакуна, который, всхрапывая, бил копытом по каменному двору. Очевидно, что это был не отец. Элджерон ездил исключительно в каретах. Может, это прибыл курьер с новой порцией «Зеленой Феи»? Тогда его следовало выпороть за плохие манеры. С другой стороны, слуга проявил удивительную расторопность, ведь он отправился в Делвар только вчера.

– Даррен приехал! – глаза у вбежавшего Холгера были похожи на две круглые плошки. – Господин, это ваш друг Даррен Монтеро!

Арлинг заскрежетал зубами и, свесившись вниз с балкона, закричал:

– Убирайся, сукин сын, из моего дома! Он закрыт для предателей и трусов! Пошел вон! Или я спущусь и надеру тебе задницу!

Слова нашлись легко, словно они всегда были рядом и только ждали своего часа. Кровь хлынула к лицу, руки задрожали, а стиснутые от гнева зубы свело от напряжения.

– Ну-ну, господин, успокойтесь, это всего лишь Даррен Монтеро, – поспешил вмешаться Холгер, придерживая Арлинга за плечи. Наверное, старик думал, что Регарди не удержится на ногах и перевалится через перила на мостовую. Он был недалек от истины. Земля под балконом вдруг показалась Арлингу такой близкой, что ему захотелось коснуться ее рукой.

– Даррен Монтеро…. – прошептал он, и, отвалившись от перил, бросился в гостевую залу. Туда, где над камином висел старый, видавший бои полуторный меч деда.

– Привратник, открыть ворота! – крикнул он, пододвигая к камину стул и отмахиваясь от Холгера, который цеплялся за него, мешая снять клинок со стены. – Впустите этого предателя, эту бесхребетную тварь, этот сорняк дорожный!

– А вот про сорняк ты зря, – сказал Даррен, входя в залу. За ним бежал испуганный привратник и умолял отдать меч. Ношение оружия в замке было запрещено.

– Может быть, я и не племянник императора, но по чистоте моя кровь превосходит твою, – произнес Монтеро, замерев на пороге. – Здравствуй, Арлинг.

Регарди почти дотянулся до меча, как вдруг одна из подпорок не выдержала, и клинок с грохотом рухнул на полку камина, опрокинув на Холгера тяжелый канделябр. Застигнутый внезапным приступом жалости к старику, Арлинг принялся бессвязно извиняться, путая слова и с трудом вспоминая, что ему вообще понадобилось в этой комнате.

– Холгер, оставь нас, – тон Даррена не обещал ничего хорошего.

– Господа, господа! – от волнения старик охрип, а потом разразился оглушительным кашлем, во время которого бывшие друзья сверлили друг друга взглядами, не двигаясь с места.