Чтение онлайн

– Не то чтобы я спрашивал у вас совета.

– Мне плевать, нужен тебе мой совет или нет. Я просто хочу, чтобы моя дочь была счастлива. И если ее по какой-то неведомой причине делает счастливой какой-то недоумок, то мне придется засунуть свои недовольства себе в задницу.

– Может, хватит уже комплиментов в мой адрес? – устало выдыхаю. – Виски?

– Думал, не предложишь, – фыркает Тиджей, и с моих губ срывается смешок.

Прохожу на кухню, чтобы взять стакан для него, а затем сажусь на диван и наливаю виски. Тиджей делает глоток и некоторое время ничего не произносит. Я тоже не говорю ни слова, ведь чувство вины за слезы Лиззи разъедает меня изнутри.

– Чего вы от меня хотите? – прямо спрашиваю я.

– Чтобы ты объяснил мне, какого черта произошло.

– Я не хочу, чтобы в наших отношениях были замешаны третьи лица. Это всегда хреново заканчивается. И вместо того чтобы говорить сейчас с вами, я должен просто обсудить все это с ней. Но есть одна проблема: она не хочет меня видеть, а я не могу заставить ее захотеть.

– Почему?

– Я уважаю ее желания.

– Правильный до тошноты, – бурчит себе под нос отец Лиззи и замолкает.

Отвожу взгляд в сторону окна, глядя на то, как крупные хлопья укрывают белым покрывалом крыши соседних домов. За последние дни выпало такое большое количество осадков, что создается впечатление, что погода делает все ради того, чтобы я никогда не выходил из квартиры. Будь моя воля, я бы остался в этих четырех стенах. Ведь всякий раз, когда я вижу Лиззи, раны в моем сердце до боли саднят.

– А почему она не хочет тебя видеть? – нарушает тишину мистер Морган.

– У меня нет ответа на этот вопрос, – безжизненно отвечаю я.

– Знаешь, единственное, что за пятнадцать лет брака понял я, – то, что из нас двоих именно я всегда должен просить прощения у своей жены. Даже если не права она. Хотя, конечно же, она всегда права, о чем это я. И именно эта мудрость – залог счастливой жизни. – Тиджей опрокидывает остатки виски. – И если ты ее любишь… Правда любишь… То не отпускай ее.

– Мистер Морган, нельзя заставить другого человека полюбить тебя в ответ.

– Можно сводить ее на сеанс гипноза.

С моих губ срывается смешок.

– Так вы… хотите, чтобы мы снова сошлись? Я же вам не нравлюсь.

– Речь не обо мне. А о том, чтобы моя дочь была счастлива. Я ведь сказал тебе об этом еще на пороге твоей квартиры.

Снова усмехаюсь и подливаю еще виски ему и себе.

– Я просто никогда не видел, чтобы Лиззи так плакала. Понимаешь? – сделав глоток, хрипло произносит отец Лиззи, глядя прямо перед собой. – У нее было так много падений и операций… но ни разу я не видел у нее таких слез. Она… Она ненавидит, когда ее жалеют, терпеть не может показывать свою боль и будто бы боится рассказывать о своих переживаниях, ведь хочет казаться сильной. Но делиться эмоциями – это не про слабость. Вот только она упертая и не хочет этого слышать. Поэтому… я напуган, что она вот так вот…

Некоторое время мы оба молчим, потягивая пряную жидкость. Я знаю, что ее отец меня на дух не переносит с самого детства. И я за это его не виню. Я был мудаком по отношению к Лиззи. И всегда считал себя недостойным ее. Так и вышло.

В груди все сжимается до боли. Я чувствую невероятное опустошение от мысли, что довел Лиззи до слез. Она не виновата в том, что я так сильно ее люблю. Это лишь моя проблема, Лиззи здесь совершенно ни при чем. Я не должен был сближаться с ней и соглашаться подыграть, ведь с той самой минуты, как она появилась у меня на пороге, я уже четко знал, что хочу, чтобы она была моей по-настоящему. В этих отношениях не было ни капли фальши.

Опрокинув в себя виски, я все же тихо признаюсь:

– Однажды в школе, когда Лиззи училась в третьем классе, Мия Бреккер из параллели взяла ее обед и выбросила его в мусорку у школы. Лиззи сделала вид, что ей все равно, но я услышал, как она тихо плакала в раздевалке. Я подбросил ей в шкафчик свой обед, а после уроков поехал на велосипеде к дому Мии и пригрозил ее матери, что расскажу об этом директору. Я был мудаком, ведь знал, что Мия учится на стипендии и за любую провинность ее могли отчислить. Но мне было наплевать, поскольку я не хотел, чтобы Лиззи плакала. С тех пор Мия держалась от Лиззи подальше. Когда Лиззи экстерном оканчивала среднюю школу, то завалила тест по математике. Ее начал дразнить за это ее одноклассник Джулиан. И дразнил он ее действительно очень обидно, практически устроил травлю. Тогда я попросил девчонок из группы поддержи пригласить его на вечеринку и опозорить. Они соблазнили и раздели его, а затем я развесил по всей школе фотографию, на которой виден его маленький член, – выдыхаю я и слышу смех, сорвавшийся с губ мистера Моргана. – Мне ничего за это не сделали, ведь мой дедушка был очень богатым человеком и спонсировал нашу школу. А когда я рассказал ему, почему сделал это, он лишь рассмеялся. Когда Лиззи оказалась в нашем классе, все знали, что она закончила среднюю школу экстерном, хотя практически не ходила в нее из-за постоянных соревнований и тренировок, а потому невзлюбили ее. Плюс она была младше нас на два года, и все парни стремились за ней приударить, ведь она казалась им малышкой. И однажды две девочки написали на ее «Феррари» слово «шлюха». Одна из них накануне как раз изменила моему другу, поэтому он с удовольствием разослал всем ученикам видео, на котором она трахается с другим. Пока все отвлеклись, я собственноручно замазал маркером надпись на машине, чтобы Лиззи не узнала, а затем врезался в нее на своем «БМВ», чтобы у меня была возможность отвезти автомобиль в сервис и залить кузов ее «Феррари» краской… А еще был Дрю. Но об этом вам не стоит знать… – От накативших воспоминаний в груди щемит. – Я рассказываю вам это не для того, чтобы показать, какой я хороший. Просто, возможно, так я отвечу на ваш вопрос, что я чувствую к вашей дочери.

Не решаюсь повернуться к отцу Лиззи и продолжаю нервно крутить стакан из-под виски в руке. Вокруг так тихо, что я слышу, как собственный пульс оглушает ударами.

– Ладно, ты все же не такой мудак, каким я тебя считал.

Ухмыляюсь.

– Не думал, что наш вечер закончится комплиментами.

Все же смотрю в глаза мистера Моргана, пытаясь понять, о чем он думает, и вижу в его взгляде… уважение.

– Лиззи ведь ни о чем из этого не знает?

Мотаю головой в стороны.

– Почему?

Пытаюсь подобрать слова, но ничего не приходит в голову. Пристально смотрю на отца Лиззи и все же сдаюсь:

– Потому что я хочу защитить ее от всего. И мне не нужно ее благодарности за это. Я делаю это не ради чего-то взамен. А просто потому, что хочу, чтобы она была в безопасности. Ей и не нужно было обо всем этом знать. Я все решил.

– Тогда у меня будет к тебе одна просьба.

– Мистер Морган…

– Просто поговори с ней.

– Она сказала, что не любит меня. О чем мне с ней говорить?

Меж широких бровей Тиджея появляется складка. Он некоторое время молчит, глядя на меня с непониманием, а затем вдруг произносит:

– Дерьмо. Плесни-ка еще виски.

И следующие полтора часа я напиваюсь с отцом девушки, которая меня не любит, но которую больше всего на свете люблю я. А когда он выходит из моей квартиры, я вдруг понимаю, что этот способ борьбы с горем – брехня собачья. Ведь у меня все точно так же болит внутри, и мне хочется сдохнуть. Что там дальше в перечне способов борьбы с горем? Я готов попробовать каждый из пунктов.