Чтение онлайн

Черт возьми. Теперь, во время летнего дождя я никогда не буду прежним.

Я помогаю Аспен слезть с байка. После того, как слезаю сам, замечаю выпуклость под джинсами и увеличенные размеры гениталий. Мой член настолько тверд сейчас, что места в джинсах практически не хватает. Аспен смотрит на мой член и сглатывает, когда я поправляю его. Она снова хочет меня и это так возбуждающе, знать, что она так быстро хочет повторения.

– Иди ко мне, детка.

Сначала она колеблется, но все же подходит и становится передо мной. Ее глаза изучают мои и она выглядит любопытной. Я хочу знать, о чем же, черт возьми, думает эта женщина. Нафиг, любопытство побеждает:

– Спрашивай.

– Я хочу узнать больше о твоей жизни, Слейд. Зачем тебе столько костюмов в гардеробной? Пожалуйста, не говори, что это костюмы для работы, потому что я знаю, что это не правда. Я видела фотографии, на которых ты в них. Ты выглядел… другим. Совершенно не таким, как сейчас.

Ее глаза изучают мое лицо. Она действительно серьезна в этом. Хочет знать обо мне. Это может звучать немного хреново, но она первая женщина, спрашивающая меня что-то личное о моей жизни. Всё, что хотели другие женщины - трахнуться, и они знали, что получат это. Я привык к этому; это стало чем-то удобным и обычным. Стало моим побегом, моей зависимостью. Это может прозвучать дерьмово, но когда ты трахаешься лишь бы жить - ты привыкаешь к этому, жаждешь этого, и потом становится сложно остановиться.

По какой-то причине, я хочу ей рассказать. Я хочу, чтобы она знала больше обо мне.

– Хорошо. Я расскажу тебе.
– Я поднимаю ее за бедра и сажаю на мотоцикл, раздвинув ноги, как и в прошлый раз. Надеюсь, она готова к этому, потому что это длинная история, которую я обычно не рассказываю.

– Когда-то я был адвокатом.
– Она обдает меня шокированным взглядом, расширяя глаза, но молчит. Я знаю, услышать это от настоящего меня достаточно шокировано.
– Я работал в юридической фирме отца. Это не было тем, чем я хотел заниматься. Это было тем, что от меня ожидали. У меня не было страсти к этому, и все же, я был одним из лучших. Все хотели, чтобы я вел их дела, потому что знали, что лучшего не найдут. Я много работал; очень много. Это стало чертовски скучно и очень быстро.

Я беру ее за ноги и рывком подтягиваю к себе так, что они обвиваются вокруг моей талии, а мои руки скрещиваются вокруг, у нее за спиной.

– После аварии я закрылся от мира. Минимум месяц не выходил из дома. Спустя этот месяц, я не мог вернуться к прежней жизни. Не зависимо от того, как сильно отец давил на меня, я лишь отталкивался. Больше не мог заниматься этим. Я устал жить жизнью, которую он для меня распланировал. Был лишь один вариант - уйти.

Спустя несколько месяцев, когда закончились деньги на сберегательном счете, а я ничем не занимался кроме того, что ел, принимал душ и спал, Кейл пригласил меня на вечеринку в Аллею Позора. Я не выходил из дома довольно долго после аварии, так что согласился и попытался освободить мозг. Кейл танцевал тогда с Хеми и, каким-то образом, женщины стали принимать меня за одного из танцоров. Они не могли держать руки подальше от меня. Я какое-то время ничего не чувствовал, но, той ночью, от того ощущения я словно словил кайф. Это было первое чувство, которое я испытал после аварии. Я подсел на те ощущения и стал зависим. Это было моим обычным состоянием, поэтому я принял работу в клубе и стал соседом Кейлу несколько месяцев спустя. Я еле переживал дни. Сначала, это просто были танцы и секс, потом татуировки и боль от них. Это заставляло меня что-то чувствовать; чувствовать себя более живым. Когда это перестало помогать, я начал двигаться дальше, и это стало выпивкой. Алкоголя было достаточно, чтобы приглушить боль. Он поддерживал меня… до сих пор. Но я хочу большего. Просто не знаю, могу ли иметь это; заслуживаю ли.

Она скользит ближе ко мне и берет мое лицо в руки. Я делаю тоже самое, смотря ей в глаза. Это ощущается хорошо.

– Спасибо, что поделился со мной. Я знаю, что это, должно быть, тяжело для тебя. Понимаю, что ты не часто открываешься людям. Это много для меня значит.
– Она наклоняется ко мне, колеблясь, но потом прижимает губы к моим.

Аспен собирается отодвинуться, но я запускаю руки ей в волосы и прижимаю к себе так близко, как только могу. Чувство, что я сейчас ощущаю - необъяснимо. Так хорошо, что я могу целовать ее ночь напролет и наплевать на все остальное. Я ни с кем не говорил о своем прошлом, а она - она делает это таким естественным, таким чертовски простым. Словно она лекарство, в котором я нуждался все время, способ справиться.

Ощущения ее в моих руках и ее вкус в моем рту заставляют меня чувствовать себя… легко. Наконец-то хоть немного покоя - не достаточно, чтобы убить боль, но достаточно, чтобы дать мне надежду.

Я поднимаю ее с байка, оборачивая вокруг своей талии ее ноги, и целую долго и грубо. Я хочу, чтобы она знала, что заставляет меня хотеть ее еще больше каждый день. Сначала, это было просто сексуальное влечение, нужда иметь что-то запрещенное. Потом это стало чем-то большим. Она отличается от других девушек. Аспен больше, чем просто кукла для секса. Она вызывает зависимость, но в правильном смысле. Я же, в свою очередь, легко поддаюсь зависимостям и она может подавить эту нужду.

Проходит несколько минут прежде, чем она прерывает поцелуй и прислоняется своим лбом к моему. Мы смотрим друг другу в глаза, и я провожу пальцами по ее щеке.

–  Что?
– спрашивает она. – Скажи, о чем ты думаешь.

–  Я думаю о том, какая ты красивая и о том, как ты заставляешь меня хотеть большего, чем то, что у меня есть.

Аспен задыхается, делая глубокий вдох, и отворачивается. Но прежде, чем она успевает отвернуться, я вижу ее взгляд, от которого болит в груди. Она что-то не договаривает. Я это точно вижу.

– Нам пора ехать, Слейд. Тебе скоро надо на работу. Окей?
– она выдавливает улыбку и бьет меня в грудь, чтобы я поставил ее на ноги.

Когда ее ноги касаются земли, она подходит к мотоциклу и надевает шлем. Она готова уйти от меня. Мне не нравится это чувство. Нахрен не нравится.

Я широкими шагами подхожу к ней, обнимаю ее и заставляю посмотреть себе в глаза.

– Расскажи мне что-нибудь о себе, чего я не знаю. А я нихрена не знаю о твоей жизни дома.

Она тяжело сглатывает и снова старается отвернуться, но я не даю ей. Мне нужно видеть ее глаза, когда она будет говорить.

– Я работаю в парикмахерской. Уже четыре года. Я люблю это дело. Стричь и делать всякие прически - это делает меня счастливой. Несколько месяцев назад мне исполнилось двадцать три, и у меня есть кошка по имени Пума. Она черно-белая заноза в заднице, но я люблю ее. Ненавижу морепродукты. Я ем соус рэнч абсолютно со всем и у меня страсть к чтению. Я не особо люблю вечеринки и лучше бы свернулась калачиком возле кого-то, кто заботится обо мне и посмотрела бы фильм, вместо гуляний.
– Она останавливается и смотрит на мои губы, после поднимает взгляд к глазам.
– Больше нечего рассказывать.

Я отпускаю ее лицо, и мы оба просто стоим в тишине. Что-то не так в ее поведении. Может, это просто из-за меня. Я не виню ее, если она не хочет стать ближе ко мне, особенно не зная мои намерения. Даже я их не знаю. Это все в новинку для меня.

– Окей.
– Я поворачиваюсь и сажусь на мотоцикл, неудовлетворенный.
– Поехали.

* * *

Сара весь чертов день бросала на меня странные взгляды. Не уверен, что у нее на уме, но эти взгляды начинают действовать мне на нервы.

– Говори, - бормочу я.