Чтение онлайн

— Зугар! — зычно гаркнул Лазар, окликая гнома, проводящего осмотр вещей очередной жертвы.

— Чего?

— У этих двоих можешь вещи не проверять, — крикнул воин, а потом уже нам: — Чего вы встали? Живо к телегам!

Я сочла за благо его предложение и без разговоров ухватила благородную под локоток, потянув в указанном направлении.

— Ты ему понравилась, — заметила Эдара.

Я не стала отвечать, ведь все видела сама. Придётся держаться подальше от гара Корема. Кто его знает, какие обычаи в Вечных скалах? К тому же Айрдгал уже отвоевал место в моем сердце. Отдавать этот кусочек кому-то другому было бы безумием! Это была не любовь, но привязанность точно.

Число, прошедших контроль, росло. Вместе с ним росло и недовольство гномов. Солнце уже достигло центра неба, а ведь они хотели выступить утром. Гном все так же перебирал вещи и все так же был неумолим, как и в начале. Хотя нет, он стал еще сварливее. Некоторые женщины сумели отличиться. Например, Биар набрала столько оружия, что даже невозмутимого гнома пробрало, и глаз нервно задергался. Страшно представить, что за мысли крутились в его голове в тот момент. Но воин сдержался, и спросил:

— Зачем?

— Я боевой маг и воин, — надменно бросила лара Биар. Гномы переглянулись, и Лазар сделал пас рукой в ее сторону. Биар рухнула, как подкошенная, невидимая сила прижала ее к земле. На лицах мужчин появились одинаковые ухмылки, Корем же не спешил снимать заклятие. Всем было любопытно, что предпримет аристократка. Что ж меня она не удивила. Биар с трудом прохрипела:

— Это подло!

Ухмылки гномов исчезли, будто первый снег под лучами осеннего солнца. Один из них процедил:

— Подлость, женщина, это когда люди взорвали пещеры над одним из подземных городов. Своды рухнули вниз, накрыв стариков и детей навсегда. Раз ты воин, то должна знать, что подлость одно из оружий людей.

— Зугар, оружие выкидывай, еще сама себе навредит, — приказал гар Хейм, до этого момента глава посольства не вмешивался.

Я же в глубине души порадовалась, что ограничилась только стилетами и топором. Но последний к оружию в женских руках отнести было очень сложно. Вот и гномы решили так. Оно и к лучшему.

Пока мы ждали "отправления" произошло еще несколько неприятных инцидентов. Семнадцать женщин пришли в тех самым одеяниях, в которых были на Площади Прощания. Вещей с собой у них не наблюдалось. Когда их спросили, зачем они так вырядились одна ответила:

— Отчим сказал принять свою судьбу так, как полагается жертве. Покорно! Он отобрал все вещи, объяснив мне, что в другом мире они не нужны.

Что ж подобное случалось довольно часто. Жадные родственники отобрали все у девчонок. Они даже нашли достойный аргумент, чтобы оправдать свои действия. Молодцы! Зачем семье тратиться, пусть ее содержать гномы. Надо отдать должное воинам, никто из них ничего не сказал. Только Зугар, ругаясь сквозь зубы стал собирать сумки девчонкам, из тех вещей, что валялись на земле. Женщины тихо плакали, такого унижения в их жизни еще не было.

К середине дня все три сотни счастливец загрузилось в телеги. Возница не требовался. Медведи тащили их, повинуясь командам гномов. Всего телег было тридцать, по числу воинов охранявших нас. Не знаю, как остальные, но я ощущала себя курицей. Потому что та доска, на которой мы сидели, была непозволительна узка. Не говоря уже о том, что десяти женщинам просто было тесно. По пять куриц на жердочке, за спиной дорога, а в центре на полу наши вещи. Бортики телеги были низкие, поэтому облокачиваться на них было нельзя. На любой ухабе существовала вероятность вывалиться.

Примерно через час такой езды, мне это надоело. Плюнув на какие-либо приличия, я слезла со скамьи на пол и, подложив под голову свой заплечный мешок, легла. Все вещи пришлось подвинуть ближе к ногам остальных пассажирок. Недовольный шепоток мне был безразличен.

— Эй, так нельзя! — решила одна из них возмутиться. Наивная. Я же просто ответила:

— Кто сказал?

Тишина. Никто не знал кто, но все знали, что это неправильно. Красота. Поездка будет незабываема. Некоторое время спустя одна из куриц осмелела:

— Может, через часик поменяемся? — открыв глаза, я внимательно посмотрела на нее. Это была одна из тех женщин, что пришла в белом платье.

— Ложись рядом, места хватит на двоих, — та радостно угнездилась с правого бока.

— Девочки, может, составим график? — предложила еще одна, причем вопрос больше был адресован мне, чем кому-то другому. Отвечать не хотелось. Пусть сами решают, я им не нянька.

— Составляй, — влезла Эдара.

— А как же она? — ткнула в меня пальцем составитель.

— Она просто не хочет разговаривать, но полностью одобряет начинание.

Замечательно, у меня появился свой личный толмач. Надеюсь, жалования за свой труд она не попросит.

Интересно, скоро будет привал. Судя по лицам гномов, нам еще ехать и ехать. Мы отправились в путь во второй половине дня, причем на возмущенное восклицание женщин, что они голодны, воины промолчали. Потом один сжалился и сказал, что мы съели свое время, разбирая вещи. Создавалось впечатление, что гномы хотели проверить нас на прочность. Голод, потеря личных вещей, неудобные "кареты", думаю, это только начало. Кстати, внимательно осмотрев телеги, я поняла, что к ним нельзя прикрепить навес. И в дождь и в снег нам предстояло ехать без укрытия.

Чувствую, путешествие будет незабываемым.

— Почему со мной? Что я сделала плохого? — шептала моя соседка слева. Девчонка же справа уже в пятнадцатый раз повторяла молитву Лучезарного Света. Никогда не была особо верующей, но сегодня ночью одно из обращений к Богу выучила наизусть. Еще одна волшебница никак не могла согреться, хотя под нашей телегой было относительно тепло и сухо. Скорее всего, у нее это было нервное. Но, честное слово, стук ее зубов перебивал даже звук дождя. Еще две мои попутчицы рыдали. И так было везде. Даже дождь, который превратился в ливень, не мог заглушить женские страдания. Сейчас я думала о том, что нечисть и нежить довольно неплохие соседи. По крайней мере, их вой гораздо музыкальней и так на нервы не действовал. Я поймала себя на мысли, что хочу обратно в башню. Там у меня было то, что здесь просто невозможно: покой и тишина заброшенного края. Здесь же, я не могла уснуть.