Чтение онлайн

— Какой кошмар… Это просто безумие. Твоя мать была просто долбаной стервой. Да упокоит Господь ее душу. Но она и правда была такой. Как она могла так обойтись с тобой?

— Я не знаю… Но я делала все, что она мне скажет. Боялась пойти против ее слова, остаться без поддержки. Эрван был обычным влюбленным двадцатилетним мальчиком, недавно пришедшим с фронта, без постоянного дохода. А я — красивой фарфоровой куклой, которую насильно тащили под венец. Теперь мне почти тридцать четыре года, я старею, а никакого счастья от полученных денег после брака не имею. Только однообразную жизнь.

— Ты так и не рассказала, почему взялась за то дело.

— Когда я вышла замуж, мне сообщил о смерти Эрвана его хороший друг, с которым мы тоже долгое время хорошо общались. Ты, наверное, его знаешь. Это Джордж Майлз. Он тоже работал здесь. Изучал ритуальные преступления. Он очень мне помог в свое время.

— Точно. Это же он нам намекнул на то, что «Призрачный фотограф» использует двойную экспозицию. А ведь тогда об этом приеме фотографии мало кто знал.

— Да. Ну, так вот, я приехала в тот же день в морг, чтобы опознать тело. Мне сказали, что Эрван умер от испанки. Но под простыней лежал совершенно другой человек.

— Не может быть…

— Тело подменили. Но Джордж, лучший друг Эрвана, опознал труп, хотя на столе лежал совершенно незнакомый ему человек. Меня пытались убедить, что это просто шоковое состояние, нежелание принять действительность. И поэтому я сижу в этой конторе. Пытаюсь найти ответы, почему кто-то решил заставить всех поверить в смерть Эрвана. Даже если его и убили на самом деле, то зачем подменили тело и похоронили совершенно другого парня под именем человека, которого я так сильно любила и вынужденно предала? Я очень виновата перед Эрваном, я убила нашего совместного ребёнка. И если я узнаю, что с ним случилось на самом деле, то искуплю свою вину… Но я отошла от темы. Еще в конце октября я получила письмо от некого Доктора Ломана, руководителя довольно известной психиатрической клиники, которая занималась лечением пациентов с самыми серьезными расстройствами психики. Это не преступники, а обычные люди, которые добровольно туда пришли. Доктор Ломан был очень сильным психологом и по совместительству бывший хирург. Он спас много жизней во время войны. И помог многим солдатам оправиться после травм, не только физических, но и психических. Этот человек был впечатлен моей статьей в газете, где я описывала мошенников вроде нашего «Призрачного фотографа» и предупреждала, как не стать жертвой подобных шарлатанов. Он написал мне письмо. В первой половине послания он восхищался статьей и ходом моих мыслей, во второй части рассказал о начавших происходить на территории его психлечебницы загадочных убийствах. На жертвах находили следы человеческих укусов в области шеи и на запястьях, а также явные признаки заражения испанским гриппом.

— Испанским гриппом? В наши дни? Эта зараза уже много лет как не существует.

— Знаю. В этом вся и странность. Трупы не были заразными. В том то и дело. Вирус был полностью ликвидирован. Но следов вакцины не найдено, как и причин этого странного заражения. Когда часть тел вскрыли в лаборатории, то обнаружили, что у них отсутствуют легкие и часть головного мозга. Но никакого хирургического вмешательства не было. Даже пытались проверить гипотезу египетского мумифицирования, когда органы доставали через ротовую полость. Но тоже никаких следов вмешательства. Органы просто исчезли.

— И почему ты посчитала, что это дело как-то связано с Эрваном?

— Доктор Ломан в своем письме заявил, что у него есть все доказательства того, что Эрван до сих пор жив и что его смерть выгодна одной личности, замешанной в этих убийствах. Поэтому я без раздумий взялась за это дело. Появился шанс… Спустя восемь лет я обрела надежду найти его. Меня столько лет обманывали, пытались насильно внушить, что Эрван умер.

— Но Доктор Ломан, как мне известно, покончил с собой. Хотя вроде та старушка говорила, что вытолкнула его из окна.

— То, что его убили, это точно. Но вряд ли это сделала Анна. Ну, та старушка, как ты говоришь.

— То есть, ты веришь, что эта Анна не виновна.

— Да. Чтобы совершить такие убийства, надо обладать силой. Мужской силой. Убийца — мужчина. Я в этом полностью уверена. Либо женщина, но с большой физической силой, как у тебя.

— Эй, только меня в подозреваемые не записывай, — засмеялась Сьюзен и хлопнула Татьяну по плечу.

— Если я это сделаю, пристрели меня. Потому что это будет означать, что я окончательно спятила.

— И что ты собираешься делать?

— Мне нужна твоя помощь. Это просто чудо, что ты вошла сюда! У тебя же есть связи в районной тюрьме?

— Да. Что ты задумала?

— Мне нужно вытащить оттуда одного человека. Я уже просила месяц назад дать мне разрешение на его помилование. Но мне отказали. Еще и выговор сделали. Сейчас за каждым моим шагом идет серьезная слежка. Они будто чего-то боятся. Видимо, не хотят лишаться премии. Ведь всему начальству дали за раскрытие этого преступления большие деньги. Еще и закрыли психиатрическую клинику, которую никто не мог закрыть долгие годы.

— Зачем им было закрывать клинику этого Ломана?

— Себ мне как-то говорил, что поступали жалобы, что там издеваются над пациентами. Такое банальное обвинение. Но я в это не верю. Я была там. Пациенты находятся в замечательных условиях. Постельное белье чистое, едой и лекарствами все обеспечены. Пациенты ни на что не жаловались, чувствовали себя замечательно. Это был их второй дом, как они сказали, когда их опрашивали во время осмотра здания. И теперь клинику закрыли. Пациентов увезли в другие учреждения, кого признали невменяемым. Кого-то даже выписали второпях. В общем, бардак.

— А что со зданием?

— Думаю, будет пустовать. Его даже на продажу не выставили.

— Ладно, я помогу тебе вытащить этого человека. Но только обещай, что не будешь лезть в это дерьмо одна. Я переживаю за тебя. Ты если сунешься куда-то в одиночку, всегда найдешь на свою задницу неприятностей.

— Сьюзен, ты не представляешь, как я рада, что ты вернулась. Ты мой ангел. Ты спасла меня.

— Я скучала по тебе. Вот и вернулась. Рада, что смогу снова погонять вместе с тобой негодяев.

Татьяна с большим трудом нашла в своей кожаной сумочке приятного вишневого цвета ключи от квартиры. Она знала, что могла себя не утруждать и просто нажать на звонок, чтобы Петр ей открыл дверь, но, зная, сколько уже было времени, не хотела будить мужа.

Хотя они до сих пор не могли наладить свои отношения после их неприятного разговора два месяц назад, девушка чувствовала к этому мужчине теплые и даже слегка материнские чувства. Они практически не разговаривали друг с другом, выполняли обычные дела утром перед тем, как оба уходили на работу. Петр, как она поняла из его кратких объяснений, теперь будет в ближайшие полгода работать здесь, в городе в новом офисе, куда его перебросило начальство. Теперь у них появилась возможность видеться каждый день утром и вечером. Они вместе сидели за столом, смотрели телевизор, но эти действия происходили молча, будто супруги потеряли дар речи. Татьяна порой пыталась воспроизвести что-то вроде душевного разговора, но Петр отвечал на ее вопросы так, что моментально пропадало желание продолжать вести беседу. Девушка чувствовала обиду мужа, очень сильную и неумолимую. И во всем виновата только она, Татьяна даже не пыталась это отрицать.