Чтение онлайн

Наконец был вынесен окончательный и совершенно беспрецедентный вердикт: золотые медали Олимпийских игр будут вручены обеим парам…

Согласие Москвиной повторно вывести Бережную и Сихарулидзе на награждение осуждали многие. Не вышли же китайцы Шень Сюе и Чжао Хунбо? И нам, мол, не следовало: пусть бы канадцы в одиночестве получали насильно выдранную у Международного олимпийского комитета награду.

Как тренер Москвина была возмущена решением МОК вручить канадцам второе золото. Зато как менеджер наверняка просчитала все возможные варианты и в итоге из унизительной на первый взгляд ситуации сумела извлечь максимум пользы. Прямо в Солт-Лейк-Сити чемпионская четверка получила предложение заключить длительный контракт со «Stars on Ice», посыпались приглашения из Канады и США, причем логично было предположить, что гонорары обеих пар в случае совместных выступлений должны быть одинаковыми. То есть такими, каких Бережная и Сихарулидзе никогда не получили бы за океаном, выступая вдвоем.

Возможность стать полномасштабной звездой в Америке фигуристу-иностранцу (и тем более русскому) испокон веков предоставлялась лишь в одном случае: если он – выдающийся одиночник. Идеальный вариант – карьера, щедро сдобренная скандалами. Как у чемпионки Лиллехаммера Оксаны Баюл. Пожалуй, ее случай так и останется единственным в истории профессионального фигурного катания, когда неамериканской спортсменке платили за выступления максимальные, по американским меркам, гонорары.

Что же касается парного катания, то оно всегда считалось в США товаром несколько второстепенным. В этом отношении весьма показательным был пример Гордеевой и Гринькова. Стоило фигуристам после рождения ребенка завести разговор со своим менеджером из «IMG» о прибавке к зарплате, как им незамедлительно дали понять, что хороших фигуристов в мире гораздо больше, чем вакансий в престижных шоу. И финансовый вопрос был закрыт уже навсегда.

Скандальный парный финал Игр-2002 обернулся для россиян предельной выгодой. Весь первый год выступлений в «Stars on Ice» (неизвестно, кстати, был бы заключен этот контракт с россиянами или канадцами в случае единоличной олимпийской победы кого-то из них) одним из кульминационных моментов шоу был совместный номер, поставленный для чемпионов Солт-Лейк-Сити известным американским хореографом Сандрой Безик. Но уже тогда, как мне кажется, Бережная и Сихарулидзе окончательно поняли: «Stars on Ice» для них – прежде всего бизнес. Гораздо более прагматичный, чем спорт.

Сожаление о том, что олимпийские чемпионы оставили любительский спорт, у болельщиков выдающейся пары оставалось долго.

– Решение уйти из спорта далось непросто, – рассказывала Лена два года спустя после Игр. – Тем более что первый год выступлений в «Stars on Ice», в течение которого мы никак не могли окончательно определиться с будущей карьерой, получился тяжелым. Гастрольный тур – это полный отрыв от нормальной жизни: необходимость выступать на публике почти каждый вечер, бесконечные переезды… Но когда мы привыкли к такому режиму, то поняли, что из любительского спорта однозначно нужно уходить. Вопрос ведь был не в том, чтобы покататься годик-другой. Оставаться пришлось бы на четыре года – до следующих Игр. Чтобы после них все равно уйти в профессионалы и заработать на будущее. Иначе зачем все эти медали? В нашей ситуации остаться в спорте означало бы просто потерять четыре года жизни. Без всякой гарантии, что мы снова сумеем выиграть.

– Мне показалось, что вам очень нравилось жить в Нью-Джерси. Не тяжело было оставлять обустроенный дом?

– Как-то быстро наступило перенасыщение. Поэтому, как только мы решили, что можем вернуться, быстренько все собрали, упаковали и уехали без сожаления. Сейчас все значительно проще: отработали пять месяцев – и домой. Я, как правило, сразу улетаю в Невинномысск к маме, чтобы успеть на ее день рождения. В этом году впервые в жизни отдыхала в Турции. Вернулась с ощущением полного счастья: море, солнце, песок – что еще человеку нужно?

– Работа в «Stars on Ice» оставляет хоть какое-то время на личную жизнь?

– Бывают выходные, но все зависит от того, когда ты приехал в гостиницу. Однажды мы добрались до следующего места гастролей лишь под утро, я легла спать и проснулась в пять вечера – так день и прошел. Если выходных бывает несколько подряд, все стараются разъехаться. Однажды у нас было аж четыре дня, так мы с Антоном улетели в Питер. Сорок восемь часов дома побыли. А на обратном пути чуть не опоздали на шоу: во Франкфурте, где делали пересадку, наш самолет сломался, и рейс отложили до утра. Мы меняли билеты, придумывали какие-то немыслимые варианты и все-таки успели вовремя.

– А если бы не успели?

– Была бы катастрофа: в шоу выступают всего тринадцать фигуристов. На каждом – определенная роль, все постановки связаны одна с другой общим сценарием. Не важно, живой ты или мертвый: ты должен выйти на лед. Это закон.

– В шоу до сих пор эксплуатируется тема двух золотых медалей?

– По-моему, она надоела даже журналистам. Сейчас у нас с Антоном два сольных номера, которые мы ставим самостоятельно. Все групповые номера придумывает и ставит Кристофер Дин. Работать с ним необычайно интересно. Приходя на репетицию, Крис всегда досконально знает, как должна выглядеть постановка в целом, как сделать тот или иной шаг, как поднять партнершу, как опустить. Сам показывает каждую партию. Мне кажется, это здорово подстегивает фигуристов-мужчин. Уж если Крис, танцор, к которым в любительском спорте парники никогда не относились серьезно, может сам сделать на льду все, что предлагает, то не повторить просто стыдно.

– Планы на дальнейшую жизнь вы с Антоном обдумываете?

– Конечно. Идей много. Просто пока их нельзя реализовать.

По сравнению с партнершей Сихарулидзе всегда отличался более трезвым взглядом на жизнь. Иногда был гораздо категоричнее в высказываниях и поступках, но всегда – более практичен и рационален. Еще выступая в любительском спорте, как-то сказал, что постоянно чувствует ответственность за Лену, несмотря на то что у каждого из них за пределами катка своя жизнь. Профессиональная работа в Америке сплотила партнеров еще сильнее.

– От постоянного пребывания в одном пространстве люди, бывает, начинают психовать, ссориться, потому что гастроли – это и долго и довольно однообразно. Но такое состояние быстро проходит: все понимают, что надо прежде всего продолжать работать. Ведь скрыть свое отношение к работе от тех, кто приходит на выступления, невозможно. В этом тоже заключается определенная сложность: каждый вечер выплескивается масса эмоций, а восстановить их запас не всегда удается. Соответственно, наступает опустошение.

Раньше мы, случалось, ссорились с Леной, но в Америке я четко понял: когда рядом нет ни близких, ни домашнего уюта, нужно все время пытаться делиться душевным теплом друг с другом. Иначе станет еще сложнее.

– Получается, ваша профессиональная жизнь – это прежде всего довольно мучительная работа, которая длится пять месяцев в году?

– Безусловно, бывают дни, когда хочется и кататься, и творить. Но в целом, когда ритм жизни приобретает некую цикличность: шоу – переезд – шоу – переезд, – невольно начинаешь относиться ко всему автоматически. Как только очередное шоу закончено, сознание само выбрасывает его из памяти.