Чтение онлайн

— Ну хорошо, — произнесла она с напускной небрежностью, — вы правы, хотя я бы сказала, что, столкнувшись с реальностью двадцатого века, моя романтическая страсть к свободе, кажется, несколько поутихла.

Он негромко засмеялся. В это время в дверях с подносом в руках появилась Айлу. Она величественно проплыла в комнату, поставила поднос на стеклянный столик, стоявший перед Кэндис, и сказала:

— Ваша одежда готова, мадам. Я оставила ее в ванной комнате.

— Благодарю вас. — Кэндис еще раз улыбнулась, но в ответ встретила все ту же холодную почтительность, которая словно ледяной водой окатила ее несколько часов тому назад. — Интересно, почему я ей так не нравлюсь? — задумчиво спросила она, как только Айлу скрылась в дверях.

— А вам бы хотелось нравиться всем?

Она пожала плечами.

— Во всяком случае, я не в восторге, когда так явно выражают свою неприязнь.

— Айлу приходится иметь дело с такими особами, которые готовы на все, только бы попасть сюда. Так что вы должны простить ей, что она и к вам относится с подозрением. Может быть, вы нальете нам кофе?

Эта просьба скорее напоминала приказ. Кофейник был тяжелый, и, разливая кофе, она низко склонилась над чашками, чтобы скрыть свои пылающие щеки. Конечно, у Айлу есть все основания для того, чтобы быть подозрительной. Да, лично у нее нет никаких коварных замыслов в отношении Сола, но зато есть вполне определенная причина для того, чтобы вторгаться в его личную жизнь.

Он пил довольно крепкий кофе, с молоком и без сахара. Когда с кофе было покончено, она решительно встала:

— А теперь мне пора. Могу я вызвать по телефону такси?

— Не беспокойтесь. Обратно вас отвезет мой шофер.

— Нет, нет, — смутилась она. — Честное слово, я вполне доберусь сама.

— Но вы же остались здесь по моей просьбе, — насмешливо подчеркнул он. — Не беспокойтесь, это не займет у него много времени.

Она нехотя согласилась, выходя за ним в сумрак наступившего вечера. К дому подкатила машина. Высоко в черно-синем небе стояла луна, сияя среди алмазной россыпи Млечного Пути, словно огромная жемчужина. Рыбаки, вышедшие в лагуну на ночной промысел, расставляли сети и издалека были похожи на светлячков. Тонкие силуэты скал казались удивительно белыми на фоне чернеющего океана. Зрелище было настолько захватывающе-прекрасным, что внутри у нее все замерло от восхищения.

— Это был чудесный день! — сказала она в порыве восторга. — Благодарю вас, вы были очень добры.

— Я рад. — Это прозвучало так, словно он и вправду был рад.

Всю дорогу, пока они ехали до ее отеля, Джил не проронил ни слова и, открывая перед ней дверцу машины, ответил на ее улыбку с той же отстраненной вежливостью, что и Айлу. В конце концов, охрана на то и охрана, чтобы не доверять, внушала она себе, входя в отель и забирая со стойки ключ.

— Как вы провели день? — непринужденно поинтересовалась дежурная.

— Чудесно. Спасибо.

— Я слышала, это чудное место.

Получив в ответ на свой удивленный взгляд многозначительную улыбку, Кэндис проклинала румянец, горячей волной заливавший ее щеки.

— Да, место чудесное, — ответила она сухо и поспешно пошла к себе.

Как та узнала, где она провела день?

Боже мой, ты становишься просто ненормальной, сказала она себе. Здесь, на Фалаиси, как в любом маленьком городке, все про все знают. Может быть, тот человек, у которого она брала напрокат катамаран, ее муж… или двоюродный брат… или вообще любовник?..

Оказавшись у себя в номере, она сразу же пошла в крохотную ванную комнату и долго плескала холодной водой на свои пылающие щеки. Выйдя оттуда, она посмотрела на часы и поняла, что еще слишком рано, чтобы ложиться спать. К тому же она настолько возбуждена, что вряд ли сможет уснуть.

— Может быть, заняться стиркой? — сказала она вслух и посмотрела на небольшую сумку с приготовленным для этой цели бельем. Она еще некоторое время глядела на нее бессмысленным, невидящим взором. Мозг ее напряженно работал. Что-то не давало ей покоя. Какое-то смутное и подсознательное беспокойство, которое трудно было выразить словами. Как бы желая отделаться от этого ощущения, она передернула плечами. Какая-то жуткая шизофрения, с усмешкой подумала она, спускаясь в прачечную. Сол Джеррард способен довести до такого состояния любую: каждая бы на ее месте чувствовала и беспокойство, и волнение, и настороженность. Богатая пища для размышлений, подумала она, вовсе не имея в виду недавно съеденный ужин.

Уже через час она вернулась к себе и стала раскладывать выстиранные и выглаженные вещи. Покончив с этим, она с каким-то отчаянием оглядела крохотный, чисто прибранный, безликий номер. Беспокойство сидело у нее внутри, терзало ее, жгло. Злясь на себя, она нетерпеливым, резким движением выключила свет и подошла к окну, чтобы опустить штору.

Фалаиси был не тем местом, где можно было найти себе занятие на все двадцать четыре часа в сутки, а ложиться спать было еще рано. Со стороны бассейна доносились радостные возгласы, пронзительный визг и смех. Где-то радом звучала музыка. Пульсирующая мелодия тонула в напоенном тяжелыми ароматами воздухе, и до ее слуха долетал лишь настойчиво выбиваемый ударником барабанный ритм. Мимо окон прошла компания местных жителей. Они пели какуюто песню, и величественное и стройное звучание их голосов заглушил собой навязчивый ритм диско.

Кэндис вздохнула, к глазам подступили глупые слезы, она отвернулась от окна и опустила штору.

Уснула она почти сразу, но, проснувшись рано утром, поняла, что нехорошее предчувствие усилилось. Лежа в предрассветном сумраке, она пыталась определить, когда оно возникло. Это никак не было связано с Солом и вообще с Джеррардами. И вдруг она все поняла. Оно появилось, когда вчера вечером она вошла к себе в номер. Кэндис все больше хмурилась, припоминая, что было накануне вечером: вот она вошла в ванную комнату, подняла сумку с бельем, приготовленным в стирку… Да, сумка! Накануне утром, собирая вещи в стирку, она положила пару носков для тенниса рядом с сумкой, чтобы потом не забыть выстирать их самой.

А вчера вечером она нашла их в сумке.

Кто-то рылся в ее вещах. Внутри у нее все оборвалось. Кто это мог быть?

Ее словно током ударило. Она вскочила с постели, обыскала всю комнату, вытащила всю одежду, чтобы убедиться, что все лежит на своих местах. Все было в порядке. Она бессильно опустилась на кровать, все еще продолжая хмуриться, но чувствуя между тем огромное облегчение. Не потому, что вор мог украсть чтонибудь ценное. Она не могла похвастаться нарядами — самые обычные летние тряпки из хлопка. Даже то ее платье, в котором она была в тот вечер в ресторане, не представляло из себя ничего такого, на что бы вор мог позариться. У нее были, правда, довольно милые украшения — так, обычная бижутерия, а все остальное — паспорт, билеты, чековая книжка — хранилось в сейфе у дежурной.

Наверное, горничная, подумала она. Да, должно быть, так все и было: горничная убирала номер, нечаянно перевернула сумку и, не заметив, что носки лежали снаружи, запихнула их в сумку вместе с остальными вещами.

Она решила все-таки спуститься вниз и проверить, все ли на месте в сейфе. Да, естественно, все на месте. Чувствуя себя последней идиоткой, она улыбнулась сидевшей за стойкой дежурной, которая была несколько удивлена тем, что Кэндис так и не взяла ни одного чека. Дежурная улыбнулась ей в ответ, но по слегка изменившемуся выражению ее глаз и лица Кэндис поняла, что за спиной у нее кто-то стоит. Улыбка стала еще более приветливой и загадочной, а зрачки темных глаз — огромными.