Чтение онлайн

— В таком случае марш в постель. — И, увидев ее нерешительность, произнес в своей прежней, несколько отчужденной манере: — Ты займешь большую спальню, а я лягу в маленькой. Приличия должны быть соблюдены. — И с притворной угрозой в голосе добавил: — Спокойной ночи, Кэндис.

Она опять не могла сомкнуть глаз и заснула только под утро, когда рассвет окрасил в розовый цвет полоску неба далеко за островом. Это напомнило ей тот день на Фалаиси, когда, проснувшись в маленьком домике у фонтана, она обнаружила, что совершенно одна. Она снова почувствовала одиночество и заброшенность, которые томили и мучили ее тогда, унося с собой всю радость предстоящего дня, делая все серым и бессмысленным.

Конечно, ей не раз приходилось испытывать подобные чувства. Как бы отчаянно она ни старалась убедить себя в обратном, с тех пор как он вышвырнул ее с Фалаиси, солнечный свет для нее померк. И причина, по которой она ему позвонила, в общем-то не имела отношения к будущему ребенку, как бы ни старалась она найти разумное объяснение своему поступку. Она позвонила ему, потому что медленно умирала без него. Да, да, умирала. А ребенок был только предлогом. Она, Кэндис Хьюм, которая на всю жизнь поклялась никогда ни в ком не нуждаться, полюбила Сола Джеррарда, который сейчас женится на ней только потому, что она беременна. Он стал частицей всего ее существа, частью ее жизни, и жить без него было так же немыслимо, как жить без пищи или воды.

Это открытие настолько ужасало и обескураживало, что она всячески старалась подавить в себе эти чувства. Лежа в этой роскошной постели, такая одинокая и печальная, она словно еще на один шаг приблизилась к той пропасти, которая разверзлась перед нею в тот самый миг, когда они увидели друг друга в ресторане. Сейчас она неожиданно для себя самой поняла, что выйдет за него замуж.

Когда она наконец вышла в гостиную, он уже встал и бодрым голосом разговаривал с кемто по телефону. Краешком глаза она видела, как он произнес несколько коротких, отрывистых слов. Он выглядел очень усталым. Свойственная ему властность уверенного в себе самца сменилась требовательным беспокойством. Морщинки между бровей обозначились еще резче, а губы были так плотно сжаты, что потеряли свои чувственные очертания.

Он заметил, что она вошла в комнату, и на какую-то долю секунды за его серьезной сосредоточенностью она почувствовала такое острое, откровенное желание, что внутри у нее все заныло. Это еще больше укрепило ее в принятом решении.

Он, может быть, не любит ее, но, как бы ни называлось то, что он испытывает к ней, это достаточно сильное чувство, чтобы стать основой для их будущего брака. Этот испепеляющий взгляд, взгляд собственника, призывный и одобряющий, дотла сжег все оборонительные сооружения, так кропотливо возводимые ею столько лет, полностью лишив ее способности рассуждать здраво. Стоило ему взглянуть, как то, что он увидел, он отныне считал своим. Она вдруг отчетливо осознала, что то же самое происходило и с ней. Ее любовь делала ее такой же собственницей, заставляя ее страстно желать того, чтобы он стал ее мужем.

— Да, немедленно, — сказал он и повесил трубку.

Оба обменялись друг с другом одинаково безразличными взглядами, стараясь тщательно скрыть свои истинные эмоции. В спортивной рубашке его стройное мускулистое тело казалось необыкновенно сильным и упругим. И хотя он мог показаться уставшим, окружавшая его аура здорового сильного самца по-прежнему взывала к самым потаенным уголкам ее души и тела.

— Доброе утро. — Он взял ее за плечи, повернул к себе и заглянул ей в лицо. — Ты, наверное, плохо спала.

— Да нет, я бы не сказала.

— Я тоже, — сказал он и улыбнулся чуть-чуть иронично. — Может быть, начнем все сначала, Кэндис? Выйдешь ли ты за меня замуж, без своих угроз и обвинений, так, чтобы вдвоем мы могли дать нашему ребенку некоторое подобие нормальной, счастливой жизни?

Непрошеные слезы застилали ей глаза. Она кивнула. Он что-то тихо сказал ей и притянул к себе. Он обнял ее нежно и в то же время так сильно, что она теперь твердо знала, что эта сила будет рядом, когда бы она в ней ни нуждалась.

— Вчера ночью я вел себя как порядочная свинья, — сказал он, прислоняясь щекой к ее волосам. — Прости меня.

— Я тоже вела себя довольно глупо. Прости, что я швырнула в тебя стакан.

Она почувствовала, что он улыбается.

— Это пошло мне только на пользу. Несмотря на то что я выпил во время полета дикое количество воды, мне все равно страшно хотелось пить. Обычная история. А это был всего лишь приятный душ!

Не такая уж важная информация, но как много она для нее значит! Кэндис хотела знать о нем все. Она коснулась пальцами его груди, приятно ощущая сквозь тонкий хлопок рубашки его крепкие, литые мускулы, жесткость волос на груди.

— Как ты так быстро прилетел? Я знаю, что грузовые рейсы занимают около двадцати семи часов от аэропорта до аэропорта, а ты прилетел гораздо быстрее.

— Спасибо моему самолету, — кратко сказал он. — Когда мы прилетели в Керикери, там нас уже ждал вертолет. Да, я решил, что свадьба будет на Фалаиси. Вчера туда вылетела Стефани, и сейчас она, наверное, уже с нетерпением ждет нас. Тебе хватит часа, чтобы собраться?

Она закрыла глаза, чтобы скрыть все еще мучившие ее сомнения.

— Да, — кивнула она.

— Ну и отлично.

Он заглянул ей в глаза. Всматриваясь в его лицо, она безуспешно пыталась найти в нем хоть каплю нежности. Он опять надел свою непроницаемую маску. Она чувствовала его заботу и внимание, даже своего рода нежную привязанность, но не видела того дикого желания, той страсти, лишь на короткое мгновение мелькнувшей в его глазах, ни одного признака любви, по которой с такой безумной тоской томилось ее сердце.

Она выходит замуж за Сола Джеррарда, за миллиардера, а не за человека, любовь к которому переполняет ее сердце.

— Может быть, — сказал он прохладно, — мы скрепим наше решение поцелуем.

Это было открытым провозглашением права на обладание — неистовое, страстное и в то же время странно отстраненное, и когда она открыла затуманившиеся глаза, то встретила холодную отчужденность его взгляда.

Повернувшись, чтобы идти завтракать, она с тоской подумала: уж не дает ли он ей понять, не заявляя об этом вслух, что не собирается позволять ей беспокоить его, кроме как по самым неотложным вопросам. Ее место в его жизни будет ограничено ролью жены, партнера по постели и матери его ребенка. К ней будут относиться учтиво и уважительно, может быть, даже с привязанностью, но единственным местом их общения будет постель.