Чтение онлайн

— А что он имел в виду? — задумчиво произнесла она, и ужас наполнил её душу. — А где Фил?!

— Он вместе с охранниками побежал на пожар! — отозвался управляющий на ходу.

Томас и Фелиция убежали. Их шаги стихли.

— А точно же! — леди приложила ладонь ко лбу, и…зарыдала. — Ах, Виктор, если бы ты знал, кого я люблю…

Фелиция заботливо укрыла Адриана одеялом. Томас убежал помогать остальным.

— Как он? — снова спросил юноша.

— Кто? — удивилась леди. — Как ты? — и сделала ударение на «ты».

— Я нормально. Как господин Джеральд?

Женщина грустно улыбнулась, погладила его по волосам и спросила, зачем он спрашивает про этого мерзавца.

Адриан сел и схватился за голову.

— Это я во всём виноват, только я. Я никогда не прощу себе этого. Я так вёл себя… — в его голосе послышалось присутствие слёз. — Я не понимал… Я его довёл…

— О чем ты? Это ты его довёл? Как бы не так! Как бы не наоборот! Не плачь, моя радость… — она подалась вперёд и обняла его. — Что случилось? Ты чего такое говоришь?

В этот момент в комнату залетела Конни. Она хотела что-то сказать, как замолкла на полуслове.

— Солнышко, ты плачешь? — наконец, спросила леди. — Ты чего? Все нормально! Всё обошлось, слава Тебе, Господи! Все живы!

Адриан поднял голову, и Фелиция выпустила его из объятий. Юноша спросил леди Констанцию, всё ли с ним, с господином Джеральдом, нормально, жив ли он.

— Да что ему будет? Неблагодарный! Он когда-нибудь меня сведёт в могилу! Собой он хотел покончить! Поджёг это проклятый большой дом на окраине ранчо и намеревался сгореть вместе с ним!

— Собой?! — воскликнула Фелиция. — Он сумасшедший?

— Он не сумасшедший это я виноват… — прошептал Адриан.

— Ты не виноват, — тут же сказала ему тётка и пожалела, что поругала при всех брата, но ей хотелось тем самым намекнуть племяннику, мол, смотри и делай наоборот.

— Что он делает? Ему плохо? Как себя чувствует? — спросил юноша у госпожи Констанции.

— Нормально с ним всё, не беспокойся. Фил орёт то же, что и ты: «Это я виноват!». А Джеральд сидит весь в лохмотьях, как бродяга, заливается слезами. «Зачем вы меня спасли?» — спрашивает, а на самом ни царапинки. А то, что ты виноват, даже не думай, лапочка. Я так же и Филу сказала.

— Тоже с «лапочкой»? — улыбнулась Фелиция.

— Да, тоже с «лапочкой»!

Внезапно они услышали чьи-то громкие шаги за дверью, будто бы кто-то торопился к ним. Раздался голос Тома. Он, позвав леди Констанцию, сообщил, что сэр Джеральд зовёт её, что взялся за бутылку. Женщина, переглянувшись с золовкой, усмехнулась:

— Ему, что же, собутыльник нужен?! Зачем он меня зовёт?! Ладно, сейчас спущусь!

С этими словами она выбежала за дверь. «Да, несладко придётся Джеральду» — подумала его сестра, а сама спросила племянника:

— Адриаша, всё нормально? Ты как?

— Неужели это правда?

— Что правда? Что он выпить хочет? Правда, наверное.

— Вы… вы не видели письмо?

Фелиция изумилась, ответив, что нет, и спросила, что за письмо такое. Адриан рассказал, как нашёл конверт. Леди, конечно же, спросила, что там было написано, что так сильно его взволновало. Юноша взглянул на неё испуганными, карими глазами, такими любимыми для них всех, и не сразу решился ответить:

— Он написал, что я… я… его сын.

Сердце леди вздрогнуло, появилось такое чувство, словно где-то раздался выстрел. Будто бы озвучен смертный приговор и через секунду приведён в исполнении. Из глаз Фелиции потекли слезы.

— Почему вы плачете? — с беспокойством и заботой спросил племянник.

— Солнышко, а ты… ты не веришь?

— Нет… Как такое возможно: я чёрный, а он белый? Но мне говорили, что я похож на мулата… И даже на обычного европейца… только яркой внешности…. Я — его сын…. Этого не может быть. Правда? Скажите, это шутка?

«Да, рано ещё, — подумала Фелиция. — Но что мне делать? Джерри не хотел, видимо, признаваться сейчас. Просто так получилось. Он же не думал, что у него ничего не выйдет, что кто-то заметит пожар, и его спасут. Значит, оставшись в живых, ему это признание ненужно… Но Адриаша… Он в шоке. Он не готов такое слышать. Это может его ранить. А я только добилась того, чтобы племянник излил мне душу, а этот Джеральд всё испортил!»

— Да, это шутка. Я не знаю, зачем он это сделал. Наверное, таким образом хотел оправдать свою безумную ревность. Не вини себя. И его тоже — каждый выживает, как может. А может быть…Может быть…. Скорее всего, это была аллегория! Скорее всего, он относится к тебе, как сыну, и ревновал, как сына!

— Я не мог, правда, не мог иначе. Я… боюсь его, ужасно боюсь. И, сам того не желая, вынудил его на такую ложь… И чуть не довёл до самоубийства… Вернее даже, довил, просто у него не получилось. Это я виноват. Простите меня, умоляю…

— Солнышко, нет тут твоей вины. И моей нет, и Фила нет, и Конни нет… Никто не виноват. Самоубийцы не думают о своих близких, им кажется, что смерть — единственный выход. Но это не так! Не думай даже… То, что он тебе написал, выбрось из головы… Всё это неправда. Это — аллегория. Ты устал… Отдыхай. Уже очень поздно. Ложись спать. Завтра будет новый день, и утром ты сам удивишься, что сегодня считал это проблемой, — она встала, ей очень хотелось остаться ещё хотя бы на пять минут, но решила забрать эту записку, пока её не нашёл кто-то другой, и высказать пару ласковых брату. — Спокойной ночи, моя радость. Сладких тебе снов. Верь мне, все это дурацкая выходка господина Джеральда.

— Спокойной ночи, моя госпожа. И спасибо вам за всё.

Джеральд сидел в гостиной один. Констанция отняла у него бутылку и ушла. Фила всё-таки удалось успокоить, — его уже и сам горе-самоубийца утешал, прося у него прощение за устроенный ему ужас, — и молодой человек отправился спать. Сразу же уйдя от Адриана, в половине двенадцатого ночи, к брату забежала разгневанная Фелиция.

— Джерри! Ты чего творишь?! — обрушилась она на него. — Ты хочешь вызывать у него чувство вины?! Он и так постоянно напуганный, весь в себе, и всё из-за тебя! Адриан себя винит в том, что случилось! А сына моего ты за что так?! Да, не подпускает он тебя к двоюродному брату и правильно делает!