Слишком глубоко
Шрифт:
«Скажи мне, что ты не чувствуете то же самое, и я оставлю тебя».
Воцарилось молчание. Наконец Корал произнесла:
«Я не могу сделать этого, мисс Хазель. Я не могу сказать вам, что не люблю вас. Поскольку это было бы ложью. Явной ложью. А я не хочу лгать».
Хазель снова приникла к ее губам. Их поцелуй быстро углубился и взорвался безумным желанием. Она оторвала свой рот и поцеловала Корал в шею.
«Я люблю тебя, Корал», — прошептала она. — «О, Боже, помоги мне. Как же я люблю тебя». — Она задрала платье Корал, не прерывая поцелуев.
«Мисс Хазель, что вы делаете со мной», — вздохнула Корал.
Хазель с натиском подалась вперед, ее рука скользнула под платье. Корал вскрикнула от удовольствия и прикусила губу, чтобы заглушить стоны. Она уткнулась лицом в плечо Хазель, поскольку сильная женщина вошла в нее, совершая ритмичные движения. Слезы продолжали литься по ее лицу, даже когда ее опасения отступили и она стала получать удовольствие.
Она закрыла глаза и крепко ухватилась за Хазель.
«О, что вы делаете со мной», — в последний раз прошептала она, прежде чем содрогнулась в оргазме.
«Стоп… снято!»
Эрин вздрогнула от резкого возгласа режиссера. Две актрисы замерли и отодвинулись друг от друга, обе улыбающиеся, но явно уставшие. Эрин смахнула слезу.
«Это было красиво», — сказала она Лиз.
«Это было хорошо», — глубокомысленно произнесла Лиз, сконцентрированная на последней сцене. Она быстро подошла к директору фильма, держа сценарий в руке. Тихо переговариваясь, они стали детально изучать его.
Эрин вздохнула, все еще пытаясь привыкнуть к тому, что это была лишь сцена из фильма, а не реальная история. Вокруг нее перемещались люди, меняли освещение, заменяли декорации. «Корал» стояла в углу с сотовым телефоном, прижатым к уху, в то время, как «Хазель» пила воду из бутылки.
Вместо того чтобы рассматривать актеров и погрузиться в увиденную сцену, Эрин сидела и смотрела по сторонам. Студия «Эротика» была размещена в новом здании, недалеко от клуба Ля Фамм. Каждый раз, когда они подъезжали к стоянке автомобилей перед большим зданием, Эрин не уставала поражаться тому, как маленькая мечта Лиз снимать кино воплотилась в реальность. Эрин уважала ее за это.
Лиз вернулась после разговора с директором и начала что-то быстро писать в сценарии. Когда она подняла взгляд, Эрин отметила темные круги под ее глазами.
«Ты в порядке, милая?» — спросила Эрин.
Лиз была непривычно тиха последние несколько дней. Она скрывалась в своем домашнем кабинете, работала до поздней ночи и заползала в кровать только после того, как Эрин переставала ворочаться и засыпала. По утрам она поднималась раньше Эрин, принимала душ и опять направлялась в кабинет. Ее лицо было бледным и осунувшимся, а редкие улыбки — усталыми и напряженными. Эрин беспокоила ее только для того, чтобы зайти без предупреждения с едой, так как все попытки завязать случайную беседу, каждый раз терпели неудачу.
«Со мной все нормально». — Лиз слабо улыбнулась. — «А ты как? В порядке?»
«Мне хорошо, пока хорошо тебе».
Они нежно поцеловались.
Это было их самое близкое общение за последние несколько дней. Эрин, на мгновение, закрыла глаза, позволяя чувству и запаху Лиз проникнуть в ее сознание. Она испытывала голод по своей возлюбленной, ей так не хватало ее прикосновений, ее смеха, ее присутствия. Она улыбнулась Лиз. Эрин не хотела, чтобы та знала, как она беспокоится о ней, как потерянно чувствует себя, и как пытается ей помочь. По крайней мере, сегодня они вышли из дома. Эрин надеялась, что изменение обстановки и возвращение на работу помогут им обеим.
Когда они направились обратно в сторону офисов, громкий голос вернул их к действительности.
«О, Боже мой. Неужели это правда? Пожалуйста, пусть это будет неправдой!» — запыхавшись сказал Энтвон Де Маро, подбегая к ним.
Он постарался привлечь к себе внимание Лиз, но та проскользнула мимо него, продолжая идти в свой офис. Очевидно, что она не собиралась обсуждать эту тему. Тогда он перевел взгляд на Эрин, и девушка с серьезным видом кивнула ему, подтверждая случившееся.
Он закрыл рот рукой и в ужасе прошептал: «О, Боже!»
Эрин вытерла слезы после того, как на несколько секунд обняла гримера.
Энтвон продолжал делиться своими рассеянными мыслями, так же, как делал это всегда.
«Кто мог совершить такое?» — Он коснулся лица Эрин. — «У тебя и мисс Адамс все в порядке?»
Эрин взяла его за руку.
«Мы в порядке. Только немного шокированы случившимся».
Они шли по коридору и Эрин подбадривала служащих мягкой улыбкой. Некоторые из них ушли, чтобы вернуться к работе, в то время как другие стояли небольшими группами и потихоньку перешептывались.
«Полицейские уже были здесь и задавали нам всевозможные вопросы. Даже спрашивали о мисс Адамс», — хмыкнул Энтвон. — «Заносчивые придурки. И, конечно же, не ответили ни на один из моих вопросов, даже не сказали, что случилось. Детективы заявили что, поскольку я не являюсь ближайшим родственником, они не обязаны мне ничего объяснять. Грязные ублюдки».
«Полиция просто выполняет свою работу, не принимай это на свой счет».
Эрин подошла к столу, который использовала в течение многих недель и вытащила из мягкого портфеля ноутбук. Она стремилась больше узнать об убийстве Джиллетта и собирала информацию из газетных статьей, пытаясь осмыслить ее и соединить все воедино. Эрин ввела свой пароль и внимательно взглянула на Энтвона, надеясь, что он поймет намек, и даст ей работать.
Он обнял себя, как — будто ему стало холодно, но не сдвинулся с места. Его щуплые мускулы слегка подрагивали под обтягивающей красной футболкой, которая приятно контрастировала с его темной кожей цвета кофе мокко. Приподняв аккуратно выщипанные брови, которые были под стать его козлиной бородке, он наклонился вперед и прошептал:
«Они спрашивали о мисс Адамс так, словно она могла быть убийцей».
Эрин предостерегающе подняла руку.
«Энтвон, уверяю тебя, это была просто обычная формальность».