СЛОМ
Шрифт:
– Позывной у тебя красивый,- заметил Виктор.
– А… Это по фамилии – Зорина…
– Ребята, почему молчите? Что у вас там? Доложите обстановку!- потребовал Ермаков.
– Минус два,- ответил Олег.- Основной объект не обнаружен. Отбили психотропную атаку. Двое контужено, еще один без сознания. Требуется эвакуация.
В проеме двери показались ОМОНовцы, подхватили Жилина с Ломовым и потащили наружу. Полина вышла без посторонней помощи. Сейчас же двое других бойцов явились на смену выбывшим. Один встал у двери, а второй занял место Жилина, прикрывая тыл. Олег с любопытством оглядел разорванное потолочное покрытие.
– Сукин сын этот Фаер. Посмотри, он использовал подвесной потолок в качестве резонатора инфразвука. Умно, черт возьми.
Виктор поднял контроллер, чтобы подать его Левушкину, и вдруг заметил:
– Олег, сканер! Он работает! Смотри-ка…
– Смотрю. Здесь никого нет, кроме нас.
– Ушел, гад!
– Или поврежден шумогенератор, а Фаера здесь и не было.
– Вот мать-перемать, в пень дырявый всех драконов, славного рыцаря Эсельреда и бабушку его!
– Вспомнил,- сказал Олег.- Наконец-то вспомнил! Это Эдгар По, «Падение дома Эшер».
– Падение?- переспросил Виктор.- Он что, упал? В смысле, рухнул?
– Да, в конце. Кажется.
– Что ж ты молчишь, балда! Он же маньяк, этот Фаер! Ходу отсюда! Сейчас же!
– Черт! Ты чуешь?
– Газом пахнет! Все вон!- крикнул Виктор, бросаясь к выходу.- Все наружу!
***
Взрыв расколол здание пополам, разбросав обломки крыши в радиусе трехсот метров. Стены простояли еще несколько секунд, потом сложились и осели, словно карточный домик.
– Поехали,- сказал Ермаков,- пожарные сейчас будут.
– Поехали,- кивнул Олег.- Спать смертельно хочется.
Виктор покачал головой:
– Везунчик… Я теперь, точно, не усну.
– Пока не спишь, подумай, кто вас мог сдать,- посоветовал Ермаков,- потому что с нашей стороны об операции знал только я.
– Я до последней минуты тоже ничего не знал,- возразил Виктор.
Олег поддал ногой камешек, и тот улетел в сторону пожарища со скоростью метеора.
– И все-таки, нас ждали, это факт. Хоть я и видеофонил шифрованным сигналом.
– У меня есть предположение. Бэрримор! Подхватил вирус, подслушал твой разговор, дешифровал его и настучал.
– Бэрримор исключается. Стюард неспроста научился варить кофе: его я проверил в первую очередь. И перенастроил. Он стучит мне, а не на меня.
– Что, на всех?
– А ты как думал?
– Снова «на войне как на войне»? Тебе всюду мерещатся враги.
– Бочин и Штольц. Что скажешь?
– Бочин салага. Только-только из академии.
– Это верно. Значит, под подозрением Штольц. Загадочная личность. Нестандартная.
– Прощупай его,- согласился Ермак.- Времени остается мало.
– Чего-то вы оба недоговариваете,- сказал Виктор.- До чего остается мало времени? Что должно произойти?
– Не должно, друг мой, именно «не»,- подмигнул Олег.- Не торопись. В охоте главное – терпение. Кто торопится, из охотника сам превращается в добычу. Будем выполнять задачи по порядку. Мы должны выйти на Фаера. Для этого мне нужно вычислить засланного казачка. Поэтому я займусь Штольцем.
– А я что должен делать?- набычился Виктор.
– Возьмешь на себя Бочина. Если хочешь.
– На танцульки с ним ходить? Нос вытирать?
– Если понадобится.
– Не хочешь ничего говорить – не говори, а дурачка из меня не делай.
– Хочешь играть на моей стороне – играй по моим правилам. Так берешь, или нет?
Некипелов усмехнулся:
– Беру. Будем играть по правилам.
– Я рад за тебя,- кивнул Олег, и шутливо продекламировал:
Благодаря судьбе, умнейшей даме,
В нас мудрость умножается с годами.
Но часто те же самые года
Ее и отнимают навсегда.
Глава 6. Игры разума
Некипелов постучал по кафедре согнутым пальцем и заметил, старательно подражая Мудрищевским интонациям:
– Рыжов! Как вы намерены, в этом плане, слушать вводную, если ваши уши топорщатся в направлении Лапина? Если вы такой умный, курсант Рыжов, расскажите нам о методах борьбы с вот этой электронной новинкой, заполонившей прилавки.
– Так точно!- дурашливо гаркнул Рыжов.
– Что – «так точно»? Вы хотите, в этом плане, лишить меня слуха, курсант? Вам это удалось бы, будь у меня слух. Назовите основную функцию данного устройства.
Рыжов, включаясь в игру, закатил глаза к потолку:
– Э-э-э… Утилизация отходов жизнедеятельности живых существ?
– Именно, курсант. Это во-первых. А во-вторых?
– Э-э-э…- замялся Рыжов.
Виктор тряхнул пакет, и оттуда полилась бодрая писклявая мелодия. Под ее аккомпанемент сюсюкающий голосок с легким восточным акцентом пропел: «Нас для ваших малышей не отыщешь хорошей. Мы напомним вам с утра, если нас менять пора!»
Курсанты засмеялись. Некипелов забарабанил пальцами по кафедре:
– Ну-с, кто, в этом плане, определит класс опасности устройства?
Рыжов округлил глаза в деланном испуге:
– Неужели четвертый?!
– В точку, курсант! Высший класс опасности. Киберы собрались подорвать устои человеческой расы, так сказать, на корню, воспитав из невинных младенцев тупыми стишками поколение бескультурных идиотов. На следующем этапе кампании планируется, в этом плане, приобщение человеческих особей к рекламным продуктам еще до рождения. Так сказать, тотальная дерьмизация. Странно ждать чего-то другого от устройства, призванного поглощать отходы жизнедеятельности.