СЛОМ
Шрифт:
Секретарь дрогнувшим голосом ответила:
– Ой! Кажется, он охрану нейтрализовал, Вильямин Александрович! Я вызвала милицию, но они не успеют. Что мне делать?
– Выключить лифт,- шепнул Фаер.
– Верочка, вы можете остановить лифт?- прокричал в микрофон Перовский.- Заприте его в лифте!
– Он поднимается по лестнице. Вильямин Александрович, я боюсь! Что мне делать?
– В туалет,- снова шепнул Фаер.
– Верочка, запритесь в туалете. Не бойтесь. Я постараюсь с ним справиться.
Киборг отряхнул с жестких ладоней стеклянную пыль и выразительно хрустнул хитиновым покрытием, сжав кулаки:
– Размазать его по стенке, док?
– Не вздумайте,- возразил Перовский.- Вас никто не должен здесь видеть. Никто.
– Так он уже никому и не расскажет.
– Если только это не ловушка. Полезайте в шкаф. И не появляйтесь без самой крайней необходимости. Слышите? Без самой крайней!
Едва киборг скрылся в стенном шкафу, дверь кабинета распахнулась, хлопнув о стену так, что с потолка посыпалась штукатурка. Человек в черной бронированной униформе медленным и твердым шагом по ковровой дорожке прошел к письменному столу и остановился, пристально разглядывая хозяина кабинета сквозь дымчатое забрало шлема. Перовский встал, чтобы не казаться таким уж маленьким и тщедушным рядом с вошедшим.
– Позвольте спросить, кто вы, и почему изволите устраивать безобразие?- потребовал объяснений физиолог, в свою очередь, разглядывая эмблему СЛОМ на грудном бронещитке незваного гостя.
Незнакомец неторопливо расстегнул защелку и снял шлем. Перовский снова ослабил галстук и осторожно опустился на кресло.
– Зд…равствуйте… Вы почти не изменились, лейтенант,- сказал он.
– И вы, док,- ответил Левушкин.- Такая же дрянь, как и восемь лет назад.
Физиолог побледнел.
– Я понимаю ваши чувства, лейтенант…
– Старший сержант.
– Ну, да, да… И тем не менее, вы до сих пор не можете смириться со смертью товарища…
– Не могу,- согласился Левушкин.- И не хочу.
– Послушайте, вы пустили прахом всю мою работу. Но я зла на вас не держу. Я уважаю ваши взгляды. И хочу вам только добра. Поэтому имейте в виду, сейчас тут будет милиция, и лучше бы вам уйти. Подобные скандалы мне перед выборами, поверьте, совершенно ни к чему.
– А мне они очень кстати,- Левушкин оперся ладонями о стол, наклонился, вплотную приблизив лицо к лицу Перовского, и заявил, твердо отчеканивая каждое слово.- Я знаю о вас гораздо больше, чем вы подозреваете. Возможно даже, больше, чем вы сами о себе знаете. И я сделаю все возможное, чтобы вы вместо парламентского кресла сели в тюрьму. Я мог бы вас просто придушить, как вонючего хорька. Но я хочу, чтобы вы сели, Перовский. Потому что такой мрази место в тюрьме. Я хочу, чтобы ночами в одиночке вы вспоминали всех людей, которые погибли и пострадали по вашей вине. Чтобы вы от одиночества выли на луну, точно голодный шакал в капкане, и кусали бы свои поганые лапы от невозможности что-нибудь исправить. Чтобы во всех газетах мира прописали, какое вы дерьмо, Перовский…
– Что… Что вы себе позволяете?!- прошипел бледный физиолог, вжавшись в спинку кресла.
– И чтобы ваш подручный, Фаер, сидел в соседней камере, и до вас бы доносились его грязные ругательства,- продолжил Олег.- Я все для этого сделаю. Имейте в виду. Я жизнь на это положу, наизнанку вывернусь, но увижу вашу мерзкую компанию в полосатых джемперах! Ваше место в клетке, Перовский!..
В приемной дробно загрохотали по бетонному полу кованые ботинки, и в кабинет, с автоматами наизготовку, вбежало несколько ОМОНовцев.
– Уберите от меня этого психа!- крикнул физиолог.
Левушкина скрутили и поволокли к выходу.
– Я вас достану, Перовский,- рычал он, отбиваясь.- Я знаю, что это вы устроили вчерашнюю атаку! Это вы виноваты в смерти Звягинцева! Это вы руководили разработкой киберснайперов! Я докажу! Вы еще понюхаете тюремной параши, Перовский! Вы у меня будете баланду жрать!..
– Старший лейтенант Ермаков,- представился командир группы ОМОН.- Вы в порядке, господин Перовский?
– Да-да,- кивнул физиолог, поправляя галстук.- Спасибо, офицер. Очень оперативно приехали.
– Прибыли,- поправил Ермаков.
– Да-да, спасибо. Знаете, я не в обиде на этого парня. Мы встречались раньше. Он во время неудачного эксперимента психическое расстройство получил. Так что вы уж там с ним помягче, пожалуйста. Не в себе он слегка. Жаль, жаль. Молодой совсем…
– Разберемся,- пообещал старший лейтенант.- Не беспокойтесь, сдадим куда надо. Вызвать вам врача? Он внизу, вашу охрану осматривает.
– Нет-нет, все хорошо, спасибо. Можете идти.
– Как знаете,- козырнул Ермаков.- Бывайте.
Он дал команду очистить помещение, и группа загрохотала ботинками по лестнице.
***
На больничной тумбочке уже не хватало места, а Майка все выкладывала из рюкзачка какие-то коробки, яркие пакетики, упаковки сока и фрукты. Яркое солнце, навылет пробивавшее помятые жалюзи, поигрывало желтыми бликами на яблочных и апельсиновых боках.
– Ты что, спустила всю стипендию, что ли?- удивленно воскликнул Игорь.- Тут впятеро больше, чем дадут на разовый лимит с донорской кредитки!
– Это тебе от всех наших передачка,- пояснила Майка.- Еле донесла.
Игорь рассмеялся:
– Ну вы даете! Я что, болен, что ли? Меня после сканирования уже домой отпустить обещали. Это через два часа. Я этого при всем желании не съем. И отдать некому – в стационаре больше ни души.
– Обратно не понесу,- нахмурилась Майка.- Одно яблоко, так и быть, возьму.