Чтение онлайн

— Ладно, — говорит Джеймс рассудительно. — Ты странный, Адди.

Мне не удается сдержать небольшой смешок.

— Почему это я странный? И, эй, хватит называть меня "Адди"... ты знаешь, как сильно я это ненавижу...

— Да, и я все еще не знаю, почему именно, — он перебивает меня. — Мама всегда называла тебя так...

— Но мама умерла, не так ли? — мой тон стал жестким. Руки резко сжимаются. И, когда я вижу выражение лица Джеймса, моментально жалею о том, что был так резок. Я разжимаю кулаки. Делаю глубокий вдох.

Джеймс сглатывает.

— Прости, — говорит он тихо.

Я киваю, отводя взгляд.

— Да. И ты меня, — я натягиваю рубашку. — Так Кенджи ушел? Поверить не могу, что он мог просто вот так взять и уйти.

— Зачем Кенджи понадобилось бы куда-нибудь уходить? — спрашивает Джеймс. — Мне показалось, что ты сказал о том, что даже не знаешь, в поряд...

— Но ты же сказал...

Мы замолкаем. Смотрим друг на друга.

Джеймс начинает говорить первым.

— Я сказал, что Уорнер ушел. Все говорят, что он сбежал прошлым вечером.

Один только звук его имени выводит меня из себя.

— Оставайся здесь, — говорю я, указывая на Джеймса, и хватая свою обувь.

— Но...

— Никуда не уходи, пока я не вернусь! — кричу я перед тем, как выбежать в дверь.

Вот ублюдок. Поверить в это не могу.

Я колочу кулаками по двери Касла, когда меня замечает Йен, направляющийся куда—то по коридору.

— Его нет, — говорит Йен, продолжая свой путь.

Я хватаю его за руку.

— Это правда? Уорнер на самом деле сбежал?

Йен вздыхает. Засовывает руки в свои карманы. Наконец, он кивает. Мне хочется пробить кулаком стену.

— Мне нужно пойти и одеться, — говорит Йен, отходя от меня. — И тебе бы тоже следовало этим заняться. Мы выдвигаемся после завтрака.

— В самом деле?! — говорю я. — Мы по—прежнему собираемся сражаться... даже с учетом всего происходящего?

— Разумеется, — резко отвечает Йен. — Ты же знаешь, что мы больше не можем ждать. Верховный главнокомандующий не станет менять свои планы и отсрочивать нападение на местных жителей. Уже слишком поздно поворачивать назад.— Но что насчет Уорнера? — требовательно спрашиваю я. — Мы даже не попытаемся его найти?

— Может быть, — Йен пожимает плечами. — Возможно, тебе удастся отыскать его на поле боя.

— Господи, — гнев настолько сильно переполняет меня, что практически застилает мне глаза. — Я мог бы убить Касла за то, то он допустил это... за то, что он был так чертовски терпим к нему...

— Держи себя в руках, парень, — перебивает меня Йен. — У нас есть и другие проблемы. И, — он хватает меня за плечо, смотря мне в глаза, — ты не единственный, кто зол на Касла. Но сейчас не время для этого.

Я скидываю его руку, бросая на него сердитый взгляд, и возвращаюсь обратно по коридору.

К моему возвращению у Джеймса накопилось множество самых различных вопросов, но я все еще слишком зол для того, чтобы разговаривать с ним. Но его это, кажется, не волнует; Джеймс чертовски упрям. Я пристегиваю сначала одну кобуру, затем другую, закрепляю свое оружие, а он все еще не собирается отступать.

— А что он сказал потом? — спрашивает Джеймс. — После того, как ты сказал ему о том, что мы должны найти Уорнера?

Я привожу в порядок свои брюки, затягиваю шнурки на ботинках.

Джеймс слегка стукает меня по руке.

— Адам, — еще один удар. — Он знал, где находится Касл? — еще один. — Он сказал, во сколько вы сегодня выдвигаетесь? — еще немного постукивания. — Адам, когда ты...

Я подхватываю его на руки, и он визжит. Я отношу его в дальний угол комнаты.

— Адди...

Я накидываю ему на голову одеяло.

Джеймс кричит и борется с одеялом до тех пор, пока ему не удается стянуть его с себя и сбросить на пол. Его лицо покраснело, он сжал кулаки и, наконец—то, разозлился.

Я начинаю смеяться. Ничего не могу с собой поделать.

Джеймс настолько сильно расстроен, что ему приходится практически выплевывать слова, когда он говорит.

— Кенджи сказал, что я имею точно такое же право знать о том, что здесь происходит, как и все остальные. Кенджи никогда не злится, когда я задаю ему вопросы. Он никогда не игнорирует меня. Никогда не бывает со мной груб, а ты г—груб со мной, и мне не нравится, когда ты с—смеешься надо мной...

Голос Джеймса срывается, и только сейчас я поднимаю на него глаза. Я замечаю, что по его щекам заструились слезы.

— Эй, — говорю я, пересекая комнату. — Эй, эй, — я сжимаю его плечи, опускаясь на одно колено. — В чем дело? Что за слезы? Что случилось?

— Ты уходишь, — Джеймс икает.

— Оу, перестань, — я вздыхаю. — Ты ведь знал, что я уйду, правда? Помнишь, как мы с тобой обсуждали это?

— Ты погибнешь, — Джеймс снова икает.

Я поднимаю бровь, смотря на него.

— Не знал, что ты умеешь предсказывать будущее.

— Адди...

— Эй...

— Я же не зову тебя так перед остальными! — говорит Джеймс, протестуя и лишая меня шанса сделать то же самое. — Не знаю, почему это так сильно злит тебя. Ты говорил, что тебе очень нравилось, когда мама звала тебя Адди. Почему же мне нельзя так тебя называть?

Я снова вздыхаю, поднимаясь на ноги, и параллельно теребя его волосы. Джеймс издает приглушенный звук и отодвигается от меня.

— В чем дело? — спрашиваю я.

Я приподнимаю свою штанину для того, чтобы закрепить под ней в кобуре полуавтоматический пистолет.

— Я уже давно являюсь солдатом. И ты всегда знал обо всех рисках. Что изменилось сейчас?

Джеймс молчит достаточно долго для того, чтобы я заметил это. Я поднимаю голову.

— Я хочу пойти с тобой, — говорит он, вытирая нос дрожащей рукой. — Я тоже хочу сражаться.