Слов упрямых караваны, Головин Сергей Викторович

Слов упрямых караваны

на обложку

Головин Сергей Викторович

Шрифт:

Разлука

Между нами разлука забрезжила,забрюзжали несвежие ямы.Полотно бездорожья проезжегонашу жизнь накрывает упрямо.С остановками сердца свыкаетсяпостоялец убогого тракта.Горизонт мельтешит и качаетсяпо велению нервного такта.Что случится в дороге воинственной?Что стучится в прогнившее днище?В ночь, как в зеркало, смотрится пристальнокто-то прежний и временно лишний.

Мои имена

Мои имена взывают к тебе из глубин,летят сквозь метель и обочин сырые комья.Я вновь ухожу с поминок или крестин,звоню, говорю: «Это я». Но себя не помню.Вокруг темнота, и имени всё-таки нет.Есть скованный голос и глухонемая площадь.Спрошу: «Как дела?». И ты мне расскажешь в ответо скучных делах. И, наверное, станет проще.С холодной скамейки, скрывающейся в снегу,взлетают слова, на миг становясь чужими.И брошенный голос блуждает в снежном кругуи просит: «Найдите мне имя. Найдите имя».

Трапеза

Улицы затемнённые, подсвеченные,холод – извечный городовой…Город питается человечиной.Ему не впервой.Город разжёвывает историидо вздохов,до мелких, смешных обид.Капли роняет на акваторию,на невский гранит,мысли ссыпает сухими коркамив серые сгорбленные дома.Листья цветные шуршат обёртками,читаешь – зима…Крыши окутаны снежной скатертью.Треснутый лёд по дворам разлит.Город угощаю проклятиями.А город – сыт.

Ангел

Ангел с бабочкой в рукепо ночам на верхней полкеробких кукол сторожит.Гул дороги вдалекепробивается сквозь сон,сквозь задвижки и защёлки.Может, бабочка взлетит,и, пока не рассвело,тихо выпорхнет из плена?Или тряпочный гекконжертву схватит за крыло,ухмыляясь, словно демон.

Конец ознакомительного фрагмента.

1 2