Чтение онлайн

Так, Кунда, говоря об арахантах, должен ты отвечать тем, кто придерживается других взглядов.

Друг, бхикку, ставший арахантом, – это такой человек, в котором разрушены асавы, кто прожил жизнь, кто выполнил свою задачу, кто сбросил свою ношу, кто достиг собственного благополучия, кто до конца разрушил оковы, привязывающие к становлению, кто освобожден благодаря знанию, – такой человек неспособен к девяти видам неправильного поведения, а именно:

(«Дигха-никая» III, 133)

Тогда раджа Пасенади Косалан вскоре после того, как ушли эти аскеты, отправился туда, где находился Возвышенный, и, подойдя ближе, он приветствовал его и сел подле него. Сидя так, раджа Пасенади спросил Возвышенного:

– Господин, находятся ли эти шраманы среди тех, кто в этом мире является арахантами или достиг пути араханта?

– Трудно тебе, махарадж, живущему жизнью домохозяина, пользующемуся наслаждениями чувств, живущему дома, в своей спальне, полной детей, наслаждающемуся бенаресским сандалом, носящему гирлянды цветов, пользующемуся благовониями и ароматными маслами, принимающему в дар золото и серебро, – трудно такому, как ты, видеть с уверенностью: «Это араханты» или «эти шраманы достигли пути араханта».

Нет, махарадж, только живя вместе с человеком, находящимся на пути, мы узнаем его подлинный характер; и лишь спустя долгое время, когда мы не останавливаемся на какой-то мимолетной мысли и не обращаем на нее слишком мало внимания, для чего нужен человек, обладающий прозрением, а не тупица.

Только благодаря постоянному общению, махарадж, можно узнать человека в его целостности; и это лишь после долгого времени, не останавливаясь на какой-то мимолетной мысли и не обращая на нее слишком мало внимания...

Только в неудаче, махарадж, можно узнать выдержку человека; и это лишь спустя долгое время, когда мы не останавливаемся на какой-то мимолетной мысли и не обращаем на нее слишком мало внимания...

Мудрость человека, о махарадж, можно уяснить только в беседе с ним; и это лишь после долгого времени, когда мы не останавливаемся на какой-то мимолетной мысли и не обращаем на нее слишком мало внимания. Для этого нужен человек, обладающий прозрением, а не тупица.

(«Удана», стр. 65–66)

И вот в то время Возвышенный проповедовал, окруженный большим числом бхикку; среди слушающих были также раджа и его двор.

Тогда Девадатта, встав с места и перекинув через плечо верхнее одеяние, склонился перед Возвышенным со сложенными руками и сказал:

– Господин, Возвышенный ныне постарел; он уже не молод; он далеко в годах; он пришел к концу жизни. Пусть теперь мой господин живет без тревог, пусть пребывает, отдавшись тому счастью, которое содержит эта жизнь. Пусть он передаст мне заботу о сообществе бхикку, и я возьму на себя управление этим сообществом бхикку.

– Достаточно, Девадатта! Не ищи возможности взять на себя управление этим сообществом бхикку!

Затем во второй и еще в третий раз Девадатта обратился с той же просьбой и получил тот же ответ. Тогда Возвышенный сказал:

– Даже Сарипутта и Моггаллана Великий не получили бы от меня управления сообществом бхикку; тем более не передам его тебе, низкому человеку, чавасса-кхелапаксса [50] .

Тогда Девадатта подумал так: «Возвышенный даже в присутствии раджи и его двора называет меня низким человеком, "чавасса-кхелапаксса", и восхваляет Сарипутту с Моггалланой». Так рассерженный и озабоченный, он поклонился Возвышенному, приветствовал его, обойдя справа, и ушел. Это и было первым случаем недовольства Девадатты против Возвышенного [51] .

(«Виная» II, 7, 2)

И вот однажды Возвышенный пребывал в Раджагахе, на вершине пика Коршуна; это было вскоре после изгнания Девадатты. По этому случаю Возвышенный обратился к бхикку, говоря о Девадатте:

– К его собственной беде, бхикку, пришли к Девадатте выгода, благорасположение и лесть; они привели его к падению. Как платан приносит плоды к своей собственной гибели, к собственному разрушению; как бамбук или тростник приносят плоды к собственной гибели, к собственному разрушению, – точно так же, как самка мула рожает детеныша к собственной гибели, к собственному разрушению, – точно так же выгоды, милость и лесть пришли к Девадатте к его гибели, к его падению. Столь ужасны, бхикку, выгоды, благорасположение и лесть; они являют собой острое болезненное препятствие к достижению непреходящего и надежного мира.

По этой причине, бхикку, так должны вы воспитывать себя: когда на нашу долю выпадут выгоды, благорасположение и лесть, мы отвергнем их; когда они выпадут на нашу долю, они не захватят наши сердца, не укрепятся в них.

Так говорил Возвышенный; и когда Счастливый сказал это, он, как учитель, прибавил далее:

Однажды Возвышенный находился в Раджагахе, в бамбуковой роще, у площадки для кормления белок.

В то время принц Аджатасатту поддерживал Девадатту – рано и поздно он посылал ему пятьсот повозок, в которых привозили пятьсот кухонных горшков с пищей. Тогда многие бхикку предстали перед Возвышенным, приветствовали его и уселись подле него. Сидя так, они рассказали Возвышенному обо всем случившемся.

– Не желайте выгод, милостей и лести, о бхикку! До тех пор, бхикку, пока принц Аджатасатту таким образом поддерживает Девадатту, посылая ему поздно и рано пятьсот повозок, в которых везут пятьсот кухонных горшков с пищей, – можно ожидать только гибели Девадатты, а не роста его в благополучных условиях.