Чтение онлайн

Тогда я подумал: "А что, если я буду продолжать практику еще дальше?" И вот я закрыл все выходы... (как выше)... Тогда подобно тому, как два сильных человека схватили какого-то слабого человека, и каждый тянет его за руку и сует в яму с тлеющими углями, опаляя жаром, точно так же во мне вследствие закрытия всех выходов жжение проникло во все мое тело. Тогда, Аггивессана, моя энергия стала твердой и неуклонной, установилось невозмутимое внимание. Однако тело мое содрогалось; оно не было успокоено таким способом, потому что я был подавлен напряжением своей болезненной борьбы. Но даже и такие возникшие болезненные ощущения не смогли захватить ум и подчинить его.

В это мгновение некоторые дэвы, взиравшие на меня, воскликнули: "Отшельник Готама мертв!" Но другие дэвы сказали: "Отшельник Готама не мертв, но близок к концу!" А еще другие дэвы сказали: "Отшельник Готама не мертв, не приближается к концу. Отшельник Готама – арахант. Таков образ жизни араханта!"»

(б) Прекращение приема пищи: «После этого, Аггивессана, я подумал про себя: „А что, если я буду практиковать строгое воздержание от пищи?“

Тогда некоторые дэвы приблизились ко мне и сказали: "Не практикуй строгого воздержания от пищи, о благородный человек! Если ты все же будешь практиковать его, мы прольем на тебя сквозь поры тела небесную амриту, чтобы она поддержала тебя!"

Тогда подумал я: "Если я буду продолжать строгое воздержание от пищи и эти дэвы прольют на меня через поры тела небесную амриту, и я буду напитан этим, во мне будет обман". Поэтому я отверг предложение дэвов, сказав: "Да будет!"

Тогда, о Аггивессана, подумал я: "Что, если я буду питаться лишь малым количеством пищи, изредка какой-нибудь горстью ее, скажем, соком (разжеванных) бобов, или чечевицы, или вики, или гороха?"

Так я и сделал. Мое тело дошло до состояния крайнего истощения. Каждый сустав его вследствие истощения стал подобен спорышу или камышу. По той же причине ягодицы стали похожи на копыта буйвола; позвоночник вырисовывался подобно ряду узлов на камыше. Подобно тому как на разрушающемся доме то здесь, то там выступали балки, так вследствие истощения то здесь, то там выступали у меня ребра. Подобно тому как в очень глубоком колодце можно внизу, на большой глубине, увидеть мерцание воды, так и блеск моих глаз в глубине орбит казался потухшим из-за того же истощения. Подобно тому как горькая тыква, срезанная до созревания со стебля, сморщивается и высыхает от ветра и солнца, точно так же сама кожа у меня на голове сморщилась и усохла из-за недостатка пищи.

Тогда я сам говорил себе, о Аггивессана, следующие слова: "Коснусь кожи на животе", – а вместо того брался за позвоночник; говорил: "Коснусь позвоночника", – а вместо того касался кожи на животе; ибо так получилось, о Аггивессана, что они как бы прилипли друг к другу из-за того же истощения.

Тогда я сам, о Аггивессана, говоря себе: "Пойду отдохнуть", – спотыкался на ровном месте и падал из-за того же недостатка пищи. И когда я же говорил себе: "Успокою тело руками", – ударял руками свои члены, высохшие до самых корней волосы на теле сыпались с него вследствие истощения.

И видевшие меня говорили: "Отшельник Готама – чернокожий"; а некоторые говорили: "Нет, его кожа смугла"; а еще другие утверждали: "Нет, нет, не так: отшельник Готама не черен и не смугл; кожа отшельника Готамы желтоватого цвета". Так чрезвычайная чистота и ясность моего телосложения были разрушены тем же самым недостатком питания.

Тогда подумал я: "Поистине, все чувства, острые, болезненные, печальные и горькие, которые испытывали отшельники и брахманы, жившие в прошлые времена, – поистине, эти мои страдания далеко превосходят их все. И страдания, порожденные таким же образом в будущем, – поистине, эти мои страдания далеко превосходят их все. Те страдания, которые таким образом порождены ныне, – поистине, мои страдания превосходят их все. И все же на этом горестном и печальном пути я не достиг подлинного благородного превосходного знания и прозрения, которые превысили бы смертные возможности. Может быть, существует какой-то другой путь к мудрости?"»

(в) Более разумный путь: «Тогда, о Аггивессана, подумал я: "Вспоминаю, как мой отец Шакья пахал землю, а я сидел в прохладной тени дерева сизигиума далекий от чувственных желаний и дурных условий; и я вступил в состояние первой джханы и пребывал в ней, – эта джхана сопровождается направленной и устойчивой мыслью, порожденной уединением; она полна легкости и восторга". И сказал я тогда себе: «Хотелось бы знать, не это ли путь к мудрости?» И в тот раз пришло ко мне осознание вслед за успокоившейся мыслью: «Да, это путь к мудрости».

Затем, о Аггивессана, подумал я: "Почему же боюсь я этого состояния легкости? Той легкости, которая не связана с чувственными желаниями и вредными условиями?"

Тогда подумал я: "Нет, не боюсь я этого состоянию легкости"... Затем сказал я: "Но нелегко человеку достичь этого состояния легкости с крайне истощенным телом! А что, если я приму какую-нибудь питательную пищу, немного рисовой каши?" Так я и сделал.

И вот тогда были около меня пятеро нищенствующих, сопровождавших меня, которые подумали: "К какой бы истине ни пришел отшельник Готама, он передаст ее нам". Но как только я стал принимать питательную пищу, эти пятеро нищенствующих почувствовали отвращение ко мне и ушли, говоря: "Обратился к роскоши отшельник Готама! Он отклоняется от цели, он возвращается к роскошной жизни!"

Тогда я, о Аггивессана, приняв питательную пищу, восстановил свою силу; и вот, далекий от чувственных желаний, далекий от вредных условий, я вступил в первую джхану и пребывал в ней... во вторую джхану... в третью джхану... в четвертую джхану... (так описано выше в разделе о четырех джханах); но в каждом случае возникавшие ощущения блаженства не могли овладеть моим умом и подчинить его.

Тогда с укрепленной мыслью, полностью очищенной, ставшей полностью просветленной, свободной от скверны, очищенной от какой-либо окраски, ставшей гибкой и подвижной, готовой к действию, установившейся и неподвижной, я принудил свой ум вспомнить мои прошлые существования. Я вспомнил различные рождения... эволюцию и инволюцию кальп [11] ... условия рождения... опыт таких рождений... возникновение и гибель существ и их особенности в разных мирах – это увидел я божественным взором.

Затем постиг я четыре благородные истины... разрушение асав... и познал я: разрушены для меня повторные рождения; прожита святая жизнь; выполнена задача; нет причин для следующих жизней в этих условиях.

Так, этой ночью, в последнюю ее стражу, было достигнуто мною тройное знание: возникло познание, побеждена тьма, воссиял свет, – как он сияет для того, кто пребывает серьезным, усердным, с поставленной целью. Однако и возникшее при этом чувство блаженства не овладело моим умом и не подчинило его».

(«Маджджхима-никая» I, 247–248)

«Ни нагота, ни спутанные волосы, ни грязь, ни голодание, ни лежание на сырой земле, ни пыль и слякоть, ни сидение на коленях не очистят смертного, который не избавится от сомнений.

Пусть он даже укрощен, но если он живет в мире, спокойный, смиренный, воздержанный, ведущий праведную жизнь, отвергающий применение наказания ко всем существам, – он брахман, он отшельник, он нищенствующий».