Чтение онлайн

Отступила Ярослава, лицо принялась утирать. Торопливо косу переплела, в сторону отвернувшись. Не видела, но знала Гореслава, что плачет сестра от стыда и обиды.

Любава держалась важнее, спокойнее, только губы чуть подёргивались. И про неё младшая сестра всё знала, догадывалась, что Увар крепко в сердечко запал. Если бы не Радий, то остаться Ярославе без косы.

— Ты позвала? — спросила Любава.

— Я. Не могли очи смотреть на то, как вы друг друга из-за парня убиваете, — Гореслава прямо в глаза сестре смотрела, за чужую спину не пряталась.

— Не понять тебе. Пройдёт время, сама готова будешь девку красную убить, что на парня твоего лукаво посмотрела.

— Но не сестру родную.

Старшая Наумовна лицо утёрла и пошла ко двору. Если бы не Серый, досталось бы ей от Добромиры. Но умный пёс давно уже загнал скотину в хлев и теперь, верно, поджидал хозяйских дочек у ворот.

После того, как старшая сестра скрылась из виду, собралась след за ней и Ярослава. Подошла к Гореславе, ядовито шепнула:

— Что, всякий раз за помощью к Радию бегать будешь?

Младшая Наумовна вспыхнула, на парня посмотрела.

— Никогда больше я к нему не пойду, — тихо ответила она. — Лишь бы сёстры мои меня не попрекали.

— Да полно вам. Лес, вода и обитатели лесные знают, что друзья мы, — Радий ей руку на плечо положил, а она сняла.

— Не то ты да родные мои думают.

Обняла Гореслава старшую сестру за плечи; Ярослава тут же раскисла, расплакалась. Так в обнимку они и пошли через поле к родному очагу, где всегда рады им будут.

Липень к концу подходил, кончалось и девичье раздолье. Скоро уж девки с серпами в поле пойдут рожь жать.

…Стоян быстрее ветра прилетел на отчий двор, запыхался, чуть о крыльцо не споткнулся.

— Князь, князь едет, — сказал выбежавшим сёстрам. — У Медвежьего его видел.

— Рано что-то для Вышеслава, — покачал головой Наум, но всё ж пошёл в избу велеть Ладе отпирать сундуки, доставать шкуры звериные.

Князя вышло встречать всё печище: и вятшие мужи, и парни, и девки. Но вместо Вышеслава увидели они другого вождя.

Он был высокий, плечистый; загорелое лицо хранило память о битвах: левую щёку пересекал рубец, уже порядком залеченный временем. Чёрные волосы, не стянутые повязкой, ещё не подёрнула седина, но пройдут восемь-девять зим, и серебряные паутинки, должно быть, появятся в них.

Но больше всего поразили Гореславу его глаза — такие же, как осеннее небо, тёмные, бездонные. "Нет в нашем печище такого же красивого парня, как он", — подумала она.

Незнакомец приехал в печище не один: за спиной у него было ещё с десяток вершников. Вятшие мужи переглянулись, увидав у приезжих мечи.

— Зачем к нам пожаловали, гости незваные? — спросил Наум, выступая вперёд. — С добром или с лихом?

— Без злого умысла нарушили ваш покой.

— Как называть вас нам?

— Люди прозвали меня Светозаром. Приехал я спросить вас, добрые люди, не видали ли вы беглого свея.

Печище переглянулось.

— Одна девка нашла одного, но давно это было.

— Что ж с ним стало?

— Мёртвым его мы нашли. Так как не знали, какого он роду-племени, тризну некому было по нему справить.

— Так говоришь, добрый человек, что мёртвым его нашли. Ничего он перед смертью не сказал?

— Да вы у дочери моей спросите, она его нашла.

Наум подтолкнул Гореславу, шепнул: "Учтиво ответь гостю, верно, тоже князь". Девушка с опаской подняла глаза на Светозара, но не заметила в его очах ни суровости, ни холода, которые всегда были у Вышеслава.

— Ты, славница, свея нашла?

— Я, князь.

— Не величай меня князем, не князь я.

— Как угодно вам будет.

— Мёртв он был, когда нашла?

— Уж и не знаю, близко не подходила. А когда возвратилась, сказали люди, что мёртв.

— Где нашла ты его?

— На озёрном берегу, в зарослях.

Если поначалу Гореслава отвечала робко, то потом расхрабрилась немного. "Напрасно думал батюшка, что приехал он к нам со злым умыслом, не может такой человек зла нам пожелать", — подумала.

Долго шептались потом девки о том, что Светозару приглянулась Наумова дочка, и завидовали. А пуще всех сестра родная Любава. Как она не прохаживалась перед вождём, сколько глаза стыдливо не опускала, лишь раз он ей улыбнулся.

Печище не хотело отпускать дорого гостя, братчину для него устроило. Там девки сидели промеж парней, и каждая стремилась к Светозару поближе подсесть.

До ночи пировали, заступы у вождя чужеземного замаливали. Не ссорилось печище с тем, у кого люди оружные были, однако своим князем Вышеслава признавало, ему и дань платило.

… Тихо ушла с веселья Гореслава, зашла в клеть, проверила, спят ли сёстры малые, потом снова за ворота вышла на небо звёздное посмотреть. Долго звёздочки она считала, собралась уж в сени идти, когда возле ворот человека заприметила. Пригляделась: Радий.

— Зачем пришёл?

— Предупредить хотел. Ходит тут один вокруг двора, тебя, видно, поджидает.

— Показалось тебе, после бражки мерещится. Шёл бы ты к дружкам своим.

— Как бы не пожалела, что прогнала.

Радий неохотно побрёл к своему двору. Гореслава взглядом его проводила и решила, что довольно она силы ночные тревожила, пора и за ворота.

Кто-то подошёл сзади, обнял за плечи. Девушка вздрогнула, отшатнулась. На неё из темноты смотрел парень; она его узнала. Это был тот самый кметь, что всегда был по правую руку от вождя. Сердце девичье затрепетало, вспомнились Радия слова.