Слово на удачу

С бездонно синего неба спикировала четверка гиппогрифов в синих нумерованных жилетках и с клекотом разбежалась по уютному дворику. Всадник одного из них заметил дремлющего на скамейке дворника и рванулся к нему.

— Простите, где тут седьмой подъезд?

— За липами глядите, — ответил Михеич, с удивлением разглядывая гиппогрифа. — А что это вы в жилетках?

— Соревнования у нас, по городскому ориентированию, — отозвался наездник, удерживая летуна, нетерпеливо цокающего копытами, — "Вольный Ветер", — и он, дернув за повод, отчего гиппогриф развернул к липам клювастую голову, рявкнул коллегам, — За липами! Энька, за липами!

— Есть! — раздалось парой секунд позже. — Есть, у кого маршрутник? Который час?

Гиппогриф у скамейки взмыл свечкой, огладив булыжники двора серо-стальными перьями, и камнем упал к искомому подъезду. Из-за деревьев раздалось довольное бурчание, и минутой позже четверка летунов скрылась за стрельчатыми крышами.

Дворник пожал плечами и приготовился снова задремать — но не тут-то было. На посадку величаво заходила пара грифонов в уже знакомых синих жилетках.

Летуны оказались "первыми ласточками" — буквально через полчаса народ повалил косяками. Оборотни и люди, гламы и гномы, эльфы и драконы — столько разнообразной живности не видели здесь с момента постройки домов.

Впрочем, к немалому удивлению дворника, посетители вели себя скромно, тихо и аккуратно, даже те, кто присаживались перекусить.

— А что за соревнования такие? — опасливо поинтересовался Михеич у дракона, осторожно гревшего дыханием кружку с чаем.

— Хорош, не люблю кипятка, — сидевший рядом человек в желтой жилетке ткнул дракона под бок, и тот передал ему кружку.

— Городское ориентирование, — устало пояснил дракон. Чувствовалось, что за сегодня он отвечает на этот вопрос раз двадцатый. — "Вольный Ветер" называется.

— Слышал уже, — отмахнулся дворник. — А суть-то какая?

— Есть маршрут, его надо пройти, — пояснил собеседник. — Кто быстрее — тот и молодец.

— Не в "Барсах", — поправил дракона человек. — Они — неспортивная категория. А мы — "Сатиры", так что не смей летать. Ладно, побежали.

— Я ненавижу это слово — "побежали", — с отвращением произнес дракон и с кряхтением поднялся на ноги. — Куда теперь?

— Старовозчиковский переулок, дом пять. Сколько горшков стоит в третьем окне справа на втором этаже?

— Время?

— 12:45.

— Плохо, — Артем поморщился, вписывая цифры в маршрутник. — Мы выбиваемся из графика, Гвин.

— Слышишь? — возмущению гномки не было предела. — Гномов ценят за выносливость, а не за скорость. И вообще — если хочешь бегать, чего в "Барсы" шел?

— А у них трасса маленькая, — хмыкнул парень, шурша картой. — Меньше пяти лиг, если не врут.

— Вот и не ной, — отрезала Гвин. — Ищи "КП-162".

— Нашел. Вниз по улице до первого перекрестка налево, а там скажу.

Лена стремглав отскочила в сторону, чтобы ее не затоптала парочка, буквально выпрыгнувшая из-за поворота.

— Совсем очумели, — пробормотала она, провожая взглядом парня и гномку в желтых майках. Впрочем, гномке майка была откровенно велика и скорее напоминала укороченный сарафанчик. — Вы меня чуть не затоптали!

— Прошу прощения, мадам, — буркнул парень, даже не обернувшись.

— Нахал! — крикнула ему вслед девушка, но тщетно — больше реакции не последовало.

— Сбавь ходу, а? — попросила гномка, когда незнакомка исчезла за углом. — Мы и в самом деле ее чуть не затоптали.

— Ходу, Гвин, — Артему было стыдно, но неумолимо тикающие часики предупреждали — еще пара срывов графика, и призовое место станет недостижимой мечтой еще на год. — Как-нибудь потом.

— Много обиженных накопится, — посетовала гномка, ловко огибая сваленные поперек дороги велосипеды. Их хозяева ожесточенно спорили с кентавром, потрясая обиженно скулящим велокомпьютером, на чешуе которого отчетливо проступал след копыта. — Впрочем, как у всех, похоже.

— Гвин! — взвыл парень.

— Я сто лет Гвин, — отрезала гномка. — Крутяков, будь человеком!

— Ладно, я извинюсь — только если ее найду, хорошо?

— Слово? — глаза гномки хитро блеснули.

— Слово.

Звонок раскатился по квартире злобной трелью, вырывая хозяйку из хрупких оков сна.

— Опять… — простонала она и поплелась в прихожую. Загодя положенная у входной двери сковородка — новенькая, с антипригарным покрытием — послушно влетела в руку хозяйки. Дверь распахнулась. — Прокляну!

— Олька, ты чего? — Лена испуганно забилась в дальний угол коридора, ошеломленно глядя на подругу. Поглядеть, и в самом деле, было на что: угольно-черные, без единого светлого пятнышка волосы, торчащие во все стороны, сияющие алым глаза и занесенная сковородка — зрелище не для слабонервных.

— Лена? — глаза наконец привыкли к темноте коридора. Хозяйка тут же отложила сковородку обратно на тумбочку, и потерла глаза успокаиваясь. Почти сразу же волосы снова стали привычно рыжими, глаза — зелеными, а сама девушка — ничуть не страшной. — Заходи, что ж в коридоре торчать.