Чтение онлайн

— Не ожидал от тебя, товарищ комиссар, — после паузы сказал Муханов и сел к столу. — Обидно даже… Значит, по-твоему, какая-то древняя поповская писанина сейчас важнее, чем дети? Чем эти голодные ребятишки?

— Ты так вопрос не ставь! — Гудошников стукнул по столу. — Важнее… Все важно!

— Э, нет! — озлился Муханов. — Ты прямо говоришь — для тебя книги… А сегодня надо не книги, а детей спасать! Это живые люди, комиссар! Они есть хотят, спать хотят. Мы ради них с тобой воевали, если на то пошло. Чтобы им жилось хорошо. Они и есть наше светлое будущее!.. А книги твои подождут. Вот устроим детей, уничтожим бандитов, тогда ищи, собирай сколько тебе влезет. И денег тебе на это дадут.

— Хорошо, Муханов, но эти же дети и спросят потом с нас, почему мы не спасали книги. Они захотят знать историю! А ее памятников уже не будет. Близко локоть, а не укусишь!.. Да, сейчас кажется, пока не надо, успеем еще, но запомни мои слова, Муханов: хватимся, придет время, каяться будем. Было-то всего: нагнуться и подобрать, — Гудошников перевел дух и добавил: — А мы пока топчем. Товарищ Ленин говорит: без старого мы нового не построим.

— С тобой невозможно, — поморщился Муханов. — Ты сразу — говорил, говорил… Товарищ Ленин говорил вообще, а не по этому случаю. И Ленин, кстати, о детях в первую очередь заботу проявляет. Я сердцем чую — о них надо хлопотать в первую очередь.

— Обо всем надо хлопотать, — упрямо повторил Гудошников. — Я лично ничем не могу помочь этим ребятишкам…

— Нет, можешь! — отрубил Муханов. — Ты если сюда попал, так возьми и организуй детский дом! Помещение есть. Отдадим бывший монастырь. А ты — человек образованный, герой войны. Да за тобой ребятишки толпами ходить будут!

Гудошников насторожился. Вспомнился сарай, слезящиеся от дыма глаза мальчишек, куски крепко соленой рыбы в грязных ручонках, грязный таз с водой, умело скрученные цигарки… У лысого мальчишки, предводителя компании, видно, был стригущий лишай: струпья еще не сошли. А самый маленький, лет восьми, плакал во сне… Вернее, нет, скулил, как щенок, — звук исходил откуда-то из груди — может быть, оттого, что не умел или слишком много плакал. Наевшись рыбы, мальчишки ночью жутко страдали от жажды, а воды уже не было, и Гудошников слышал, как шелестели пересохшие губы и языки.

Звук этот показался Гудошникову страшным.

Ночью он сходил к колодцу, принес воды и, расталкивая детей, поил их, полусонных, зябнущих — ком подпирал к горлу…

— Мне поручено организовать детский дом, — спокойнее продолжал Муханов. — Борьба с беспризорностью теперь в ведении ЧК… Я бы взялся, не откладывая, но ты видишь, какая обстановка в уезде? Белофинны еще лезут… А кому поручить?

— Не заставляй меня делать выбор, — глухо проговорил Гудошников.

— Я не заставляю, я прошу, — глядя в пол, ответил Муханов. — Не будь ты моим комиссаром, я бы нашел на тебя управу, я бы тебя заставил.

В это время дверь распахнулась, и в комнату вошел милиционер с повязкой на лбу, в окровавленной шинели.

— В хуторе, — тяжело выговорил он, — перестрелка была… Наши все целы… А вашего Шлюнько убило, наповал…

Муханов вскочил, взмахнул руками, но, ничего не сказав, опустился на лавку.

— Мы его сюда привезли, — добавил милиционер. — Куда положить?

— Погоди, — остановил его Муханов. — Я посмотрю на Шлюнько… Тогда в морг… Живым хоть одного взяли?

— Раненый есть, — доложил милиционер. — Двоих убили в перестрелке, а один сам себя, из нагана… Все не олонецкие, чужие. Похоже, офицерье…

— Раненого показать фельдшеру и допросить, если можно, — распорядился Муханов. — Я сейчас приду.

Когда они снова остались вдвоем, Гудошников тяжело вздохнул, подпер голову руками.

— Ладно, — сказал он. — Найду книгу — останусь здесь, помогу.

Муханов горько усмехнулся и встал, застегивая кожанку.

— Через неделю ударят морозы… Куда им, ребятишкам?

— Иначе — не имею права.

Сергей глянул на него исподлобья, поджал губу.

— Хорошо, — не сразу согласился он. — Тогда я тебе сам помогу найти эту… твою дорогую книгу. Что-нибудь придумаем. Жилякова твоего тряхнем как следует…

Никакой особой помощи от олонецкой ЧК Гудошников не ждал и обещаниям Муханова не очень-то поверил: у него своих дел невпроворот. Небольшой отряд из чекистов и приданных им красноармейцев вместе с начальником уезжал куда-то с раннего утра, возвращался поздно, а то и вовсе пропадал дня на два-три. По ночам Сергей вел допросы, подолгу беседовал с какими-то людьми, запершись в своем кабинете, или сидел в засадах. Гудошникова он поселил в подвальной комнате здания ЧК, где спал иногда сам, наказал дежурным выдавать ему солдатский паек (паек убитого в перестрелке Шлюнько) и словно забыл о своем бывшем комиссаре. Несколько дней Никита терпеливо ждал, когда освободится Муханов и они «тряхнут» Жилякова, но, так и не дождавшись, снова отправился в самостоятельные розыски.

О смерти владельца диковинной рукописи Христолюбова Никита узнал вскоре после приезда в Олонец. Дом купца Микитова он разыскал без труда, но самого купца уже давно не было в городе, а комнаты заселяли теперь рабочие, приехавшие на лесопильный завод. И только старушка из бывшей прислуги купца вспомнила одинокого старика, жившего когда-то в этом доме. И, вспомнив, всплакнула.

— Он, горемычный, три дня после смерти лежал, пока хватились да двери сломали. Умирал — воды подать некому было…

— Где его вещи? — спросил Гудошников. — Кому передали вещи?

— Вы что же, родственник его? — спросила старушка. — За вещами приехали?

— Родственник, — сказал Гудошников.

— Э-э, да какие теперь вещи найдешь? — вздохнула она. — Нынче время такое — люди теряются — не найдешь. Вот батюшка наш, Алексей Иванович Микитов, как пропал в переворот, так доселе нету. А жалованья мне не заплатил…

— Может быть, кто на похороны приезжал? — спрашивал Никита, чувствуя безнадежность. — Родственники, друзья?

— И не помню, батюшко, не помню, — охала старушка. — Нынче так все меняется, память-то и схватывать не поспевает… Может, и был кто… А какие вещи-то у старика были? Похоронили в заплатанной рубахе… Какие были, так на продукты сменял, поди… Гол как сокол старичок-то был.

— Может, какие вещи людям раздавали, кто хоронить помогал, — напирал Гудошников. — Как это по обычаю положено…

— Хоронили-то его извозчики, — вспомнила старушка. — Отвезли на кладбище да закопали… Может, что и брали — кто знает?