Чтение онлайн

— Ты лгала мне относительно своего отца.

Не было никаких сомнений, что она покраснела.

— Я лгала тебе? Кто сказал такое? Что за чушь тебе наговорили?

— Ты заставила меня поверить, будто твой отец держится в стороне от Воскрешения Два из-за ревности начальства и по политическим причинам. Ты говорила, что причиной того, что он не может встретиться со мной или сотрудничать с другими членами проекта является то, что его постоянно высылают на отдаленные археологические раскопки, в Пеллу, в Египет. Ты говорила, будто твой отец вынужден был выезжать туда, чтобы сохранить за собой пост преподавателя в римском Университете. Вчера я слыхал нечто совершенно иное.

Голос Анжелы дрожал точно так же, как и его собственный.

— Что же ты слыхал. Скажи мне, пожалуйста.

— Что твоего отца никто и не высылал на эти археологические раскопки, о которых ты мне говорила. Что твоего отца сняли с должности в Римском Университете. Что ему приказали уйти в отставку, и теперь он живет отшельником, чуть ли не в укрытии, где-то в окрестностях Рима. Он и сейчас там, как и большинство лет после открытия.

Он замялся, раздумывая, стоит ли говорить и остальное, но Анжела заставила его высказаться до конца.

— Стив, что еще ты слыхал?

— Что твоего отца заставило выйти в отставку Министерство по причине приобретения им земли для проведения раскопок возле Остиа Антика, будто он обманул владельцев, приобретая эту землю, а не беря ее в аренду, чтобы ему заплатили за половину найденного, а не за двадцать пять процентов. Все вышло наверх, когда раскопки уже были проведены. Министерство замяло все дело, чтобы не поднимать скандала и не привлекать жаждущую сенсаций прессу. Владельцам земли их убытки возместили, не только для того, чтобы очистить твоего отца, но и чтобы заставить замолчать крестьян. Твоего же отца опозорили и заставили уйти из Университета. Он ушел в отставку, сохраняя за собой пенсию; я полагаю, что он согласился не связывать себя с Воскрешением Два и держаться в стороне. Чтобы защитить имя отца, ты, как его дочь, лгала всем по поводу его действий. Эта часть твоей лжи мне понятна. Но вот другая ее часть мне не понятна — и вот это уже, Анжела, простить нельзя.

— Что это за другая часть?

— Ты избегала, насколько это тебе удавалось, сотрудничать с проектом до тех пор, пока там не появился я. Я был крупным специалистом в области связей с общественностью, нанятым проектом для того, чтобы вести рекламную кампанию и чтобы принести проекту славу. Во мне ты увидала того человека, который сможет сделать благородного профессора Монти известным во всем мире, причем сделать настолько уважаемым, что итальянское правительство уже больше не сможет держать его в виртуальном изгнании, и оно даже не осмелится более упомянуть когда-либо о скандале. Реклама и слава смогут очистить твоего отца, освободить, возродить его к новой жизни. И чтобы достичь этой цели, ты сознательно решила воспользоваться мною, и для этого лгала мне, манипулировала мною.

Анжела уставилась на Ренделла. Сейчас их разделяла стена молчания.

— И ты веришь, будто я воспользовалась тобой, Стив? — спросила она.

— Не знаю. Но собираюсь это выяснить.

— Ты веришь, будто я занималась с тобой любовью, в твоей постели, и у себя в номере, позволяя войти в собственное тело, только лишь затем, чтобы сделать марионеткой, действующей на пользу собственной семье?

— Погоди, Анжела…

— Кто сказал тебе, что я лгу, будто я тебя использую? Кто сказал тебе, что мой отец был опозорен по причине того, что смошенничал или совершил преступление? Кто рассказал тебе все это?

— Вчера вечером я встречался с домине Мартином де Фроомом.

Ренделл внимательно следил за Анжелой, пытаясь выявить из ее реакции, насколько та была близка с де Фроомом. Только единственной ее реакцией было изумление. Правда, он не понимал, было ли это удивление связано с тем, что он сам встречался с де Фроомом, то ли потому, что он встречался с ее подельником.

— Де Фроомом? — пробормотала девушка.

— Да, вчера вечером. Домине послал за мной, и я с ним встретился. Результат нашей встречи пускай немного подождет, но суть в том, что де Фроом желает нас уничтожить. Чтобы достичь этого, он собрал досье на определенные ключевые фигуры в Воскрешении Два. У него весьма полное досье на твоего отца и на тебя саму. Он приоткрыл мне кое-что из содержимого своих папок. Теперь, Анжела, ты знаешь факты. Я могу не воспринимать их как действительную информацию, за исключением кое-чего более серьезного, о чем я также узнал вчера.

— Кое-чего более серьезного? Чего же?

— Один момент. Поначалу, я должен получить ответ на вопрос, который ты мне так и не прояснила. То, что де Фроом сказал мне — это правда или не правда?

— Не правда, абсолютная не правда, — быстро ответила Анжела. Голос ее дрожал. — Если я в чем-то и лгала тебе, то эта ложь была совершенно мелкой, неважной, белой ложью, которую мне пришлось говорить тебе, пока не узнала тебя лучше. Но вот то, что де Фроом рассказал о моем отце — будто мой отец совершил преступление — это уже совершенная ложь. Это ложь, придуманная теми, кто бы желал погубить отца, ложь, придуманная доктором Турой с его сообщниками, самим де Фроомом.

— А что из того, что мне рассказали, правда, и что — не правда, Анжела?

— Тебе известны итальянские археологические законы, связанные с раскопками. Хотя правительство и владеет большей частью района Остиа Антика, оно не контролирует участки земли вдоль старой береговой линии, именно ту землю, где отец и собирался вести раскопки. Он предложил владельцам участка — двум братьям и их сестре — на выбор: арендовать у них этот участок или же выкупить его.

— А твой отец сообщал им, чего он тут ищет? — спросил Ренделл.

— Естественно. Землевладельцы посчитали его чокнутым. Они совершенно не желали принимать участие в этой игре. Они только хотели избавиться от своей ненужной собственности, поэтому с радостью согласились эту землю продать. При этом загнули за нее очень высокую цену, так что отцу пришлось тяжко, собирая достаточное количество лир, чтобы выкупить ее.

— Тогда откуда у де Фроома родилась идея о том, будто действия твоего отца были незаконными?

— От доктора Фернандо Тура, естественно. Когда мой отец сделал свое великое открытие, доктор Тура просто взбесился от ревности. Он даже сообщил бывшим владельцам участка о сумасшедших деньгах, потерянных ими в результате продажи земли. Это он подговорил их обратиться в Министерство и подать протест о том, что, якобы, мой отец смошенничал, притворяясь, будто приобретает участок для чего-то другого, а вовсе не ради археологических раскопок. Там решили произвести тщательное расследование. И они выяснили, что все, сделанное моим отцом, было проведено правильно и законно, так что все направленные в его сторону обвинения ни на чем не основаны. С моего отца были сняты все претензии. И на все это имеются документы; если бы правительство и вправду нашло нечто незаконное, тебе бы показали доказательства.

— А твой отец, Анжела?

— Он был рад тому, что справедливость восторжествовала. Но он весьма чувствительный человек. Давление на него во время расследования, а главное — тот факт, что люди, бывшие его друзьями, могут теперь рассматривать обвинения против него, допрашивать его, испытывать его, и столь долгое время не доверять ему — это было уже гораздо более того, что он мог вынести. Еще до того, как отца очистили от всех обвинений, он отказался от своего поста в Римском университете и вышел в добровольную отставку. Он уже не желал иметь ничего общего с профессиональной политикой. Он достиг своей жизненной цели, и для него этого было достаточно.