Чтение онлайн

— Вы хотите сказать, что Монти клюнул? — удивленно спросил Ренделл. — Но на что?

— На небольшой фрагмент папируса с арамейским текстом, который Лебрун принес с собой, — ответил на это домине де Фроом. — Лебруна нельзя недооценивать. Он дьявольски умен. Из папируса номер три с Евангелием от Иакова он удалил два фрагмента, небрежно оборвав их, чтобы захороненный папирус был максимально похож на настоящий, объеденный временем. Один из этих фрагментов он оставил без изменений, а у второго изменил форму и написал поверху текст. Именно этот кусок он представил профессору. Лебрун подозревал, что его обязательно спросят о том, как этот папирус попал к нему в руки. На это он ответил, что является любителем, занимающимся римской историей первых веков нашей эры, что он давно уже пишет книгу о Риме и его колониях этого периода, что на выходные он часто посещает старинные места, связанные с торговлей раннего Рима. Поскольку Остиа во времена Тиберия и Клавдия была оживленным морским портом, Лебрун, якобы, провел массу времени там, среди развалин, пытаясь представить себе, каким мог быть порт почти две тысячи лет назад, чтобы затем внести это в собственную книгу. Лебрун рассказал профессору, что в округе его уже узнали, и в один прекрасный воскресный день — именно так он и говорил — маленький сорванец робко предложил ему купить сувенир. И это был тот самый фрагмент папируса, который Лебрун принес Монти.

— А разве Монти не полюбопытствовал, откуда мальчишка сам взял папирус? — перебил Ренделл голландца.

— Естественно. Только у Лебруна был готов ответ на все. Он объяснил, что сорванец со своими юными друзьями любили копать пещеры в окружающих холмах, и вот как раз неделю назад они выкопали небольшой запечатанный горшок, который разбился на кусочки, когда они пытались достать его полностью. Внутри были какие-то куски старинной бумаги, многие из которых рассыпались в пыль, но несколько остались целыми. Ребятишки использовали эти кусочки в собственных играх, они им заменяли деньги, но потом они им надоели. Но этот мальчишка сохранил свой кусочек, считая, что его можно будет продать любителю-исследователю за несколько лир. Лебрун при этом сообщил, будто приобрел папирус за какую-то ничтожную сумму, поскольку не был уверен в ценности своего приобретения, но потом он возвратился к себе в Рим и обследовал находку более тщательно. И практически сразу же, поскольку хорошо разбирается в древних рукописях, он увидал возможную значимость этого фрагмента. Сейчас же он принес его профессору Монти, руководителю археологического отделения Римского университета для подтверждения подлинности. По словам Лебруна, Монти поначалу был настроен скептично, но папирусом заинтересовался. Он попросил, чтобы Лебрун оставил находку ему на неделю, чтобы он мог получше ознакомиться с ней. Ну а что произошло потом, вы и сами можете представить.

Ренделл внимательно слушал. Точно так же, как в свое время он долго сомневался в истории, стоящей за Воскрешением Два, точно так же, с сомнением, он относился и к объяснению этой истории Лебруном. Обе истории были одинаково уместными. Тем не менее, только одна версия могла быть правдивой.

— Более всего, домине, меня интересует, что Роберт Лебрун придумал дальше.

Де Фроом внимательно поглядел на него.

— Вы относитесь к этому делу столь же скептически, как поначалу профессор Монти. — Он усмехнулся. — Думаю, вы бы убедились, точно так же, как и профессор спустя неделю после того, как ему принесли фрагмент папируса. Когда Лебрун неделей позже появился в университете, Монти принял его по-царски и закрылся с ним в своем кабинете. Монти не скрывал собственного возбуждения. Как вспоминает Лебрун, он был вне себя от волнения. Монти заявил, что он внимательно изучил фрагмент и уже нисколько не сомневается в его аутентичности. Похоже, что этот фрагмент является частью кодекса с записью Нового Завета, причем, записью, предшествующей всем известным. Он даже может предшествовать самым ранним известным евангелиям, то есть, Евангелию от Марка, которое приписывается к 70 году нашей эры, и Евангелию от Матфея, которое, как считается, было написано в 80 году нашей эры. Если сохранился этот фрагмент, то могут быть и другие. Если же будут найдены и другие фрагменты, тогда они могут представлять самое невероятное открытие в библейской истории. Если Лебрун направит его на место находки, Монти готов получить все необходимые разрешения и начать поиски. Лебрун был готов сотрудничать, но у него имелось два условия. Первое, он настоял на том, что если раскопки закончатся успешно, он получит половину денег, которые заработает на них профессор Монти. А вторым условием было то, что Лебрун останется в тени, его собственная роль во всем предприятии будет держаться в тайне, имя его никогда не будет не то что обсуждаться, но даже и упоминаться профессором, поскольку в Италии он чужак — ну не мог он открыть профессору свое криминальное прошлое — и он совершенно не желает никакой рекламы, так как в этом случае могли бы выплыть грешки юности, а вместе с ними — высылка с новой родины. Профессор Монти согласился на оба эти условия, и договор между ними был заключен.

— И после того профессор Монти начал раскопки по соседству с Остиа Антика?

— Да, именно в том месте, куда направил его Лебрун. Он даже составил для профессора карту. Через шесть месяцев после всех необходимых приготовлений профессор начал копать. Еще через три месяца он обнаружил пустотелый пьедестал статуи, в котором находился так называемый второй запечатанный сосуд, тот самый, внутри которого и были папирусы с Евангелием от Иакова и Пергамент Петрония. И вот теперь, спустя шесть лет, сегодня, мир готов получить пятое Евангелие со своим историческим Иисусом под обложкой Международного Нового Завета.

— Домине, — сообщил Ренделл, выпрямляясь на своем месте. — Мне кажется, я бы выпил еще.

Священник поднялся.

— Похоже, что и я с удовольствием выпью.

Пока де Фроом относил пустые стаканы к холодильнику, Ренделл нервными движениями набил трубку. Он все время искал эту дверь к истине, и вот теперь, когда эта дверь приоткрылась, он не мог ясно различить, что же за ней находится.

— Но ведь это же еще не вся история, — сказал он. — Слишком много тут…

— Нет, это уже практически все, — ответил ему де Фроом, занимаясь напитками. — Хотя, еще должна прийти развязка, а точнее — две развязки: одна, связанная с Лебруном и Монти, а вторая, связанная с Лебруном, Пламмером и мной.

Голландец уже закончил разливать выпивку и вернулся с виски для Ренделла и коньяком для себя. Вновь усевшись в углу дивана, домине де Фроом продолжил рассказ.

— По словам Роберта Лебруна, после того как подлинность находки была подтверждена, и она была продана издателям из Воскрешения Два, профессор Монти честно отдал ему половину денег. Но, не станем забывать, первоначальной целью Лебруна были вовсе не они. Настоящая его цель состояла в том, чтобы открытие было принято церковью, после чего он обнародовал бы, что открытие — это только подделка, и насладился окончательной местью. Год за годом он ожидал публикации Международного Нового Завета, и всякий раз, когда наш терпеливый преступник начинал уже терять свое терпение, Монти убеждал его, что находка уже переводится, или подтверждается, или уже отдана в набор, так что очень скоро она сделается достоянием общественности. Этого момента Лебрун и ожидал. Момента, когда открытие станет всем известным, а он сможет доказать публике, что все это ложь, и церковь при этом будет опозорена. Но в прошлом году с Лебруном произошло нечто примечательное. Он уже проиграл большую часть полученных от Монти денег, беззаботно потратил их на уличных женщин и сидел практически без гроша в кармане. Хотя он и привык к безденежью, но даже этого было недостаточно, чтобы спровоцировать его на новые действия. Вновь встретиться с профессором Монти его заставила влюбленность. В свои старческие годы Лебрун совершенно потерял голову, влюбившись в одну из проституток, что промышляла в Садах Боргезе. Я уверен, что это была юная, глупенькая, но практичная девица, и она не собиралась обслуживать старика, пока тот не обеспечит ей удобства, если не шикарную жизнь. Лебрун честно признался Пламмеру, что он отчаянно желает обладать ею. И он видел только одно решение. Шантаж.

— Шантаж? И кого же он хотел шантажировать? Профессора Монти?

— Абсолютно верно. Прошедшие годы вовсе не смягчили мании Лебруна, его страстного желания выставить религию, церковь на посмешище. Но теперь, наряду со старой, появилась новая мания. Нужда в средствах, деньгах, способных купить любовь. И вот по этой причине, где-то прошлым годом, он договорился о личной встрече с профессором Монти…

— И когда же в прошлом году?

— Точно я не знаю.

Вполне возможно, что год и два месяца назад, подсчитал Ренделл.

— Могло это произойти в мае прошлого года?

— Похоже, что где-то так. В любом случае, он встретился с профессором Монти не в университете. Он настойчиво хотел знать, когда же будет опубликована находка. К этому времени перевод уже был передан Хеннигу, в Майнц, для подготовки к печати. Монти удалось убедить Лебруна, что Библия будет опубликована в будущем году, то есть, уже в этом. Он даже сообщил Лебруну название новой Библии. Удовлетворенный этим, Лебрун нанес свой удар. Он сообщил Монти, что крайне нуждается в деньгах, как можно быстрее и как можно больше, и он ожидает, что Монти даст ему эти деньги. Но Монти оказался несговорчивым. У него не было лишних денег, а даже если бы и были, он не видел никакой причины отдавать их Лебруну. Все прошлые договоренности между ними уже были исполнены. И Монти выполнил свои обязательства, выплатив Лебруну его долю. Теперь же не было никакого резона платить ему больше. “Э, резон имеется”, — сказал Лебрун профессору. “Если вы не заплатите мне еще, я уничтожу вас лично и ту Библию, которую издатели готовят к печати. Я покажу, чем является все ваше открытие, что это подделка, мистификация, мною задуманная и мною же изготовленная”. Можете представить себе, как это подействовало на бедного Монти?

Ренделл вынул трубку изо рта.

— Понятное дело, Монти ему не поверил.

— Естественно, Монти ему не поверил. Не имелось никаких причин верить в это. Опять же, как он мог поверить? Но только Лебрун, как он потом признался Пламмеру, был готов к этому. Он принес с собой абсолютное, неотвратимое доказательство собственной подделки.

— Что же это было за доказательство?

— Этого он Пламмеру не сообщил, — признался домине де Фроом. — Но, скорее всего, доказательство, реальное доказательство своей подделки у него имелось. Потому что, когда профессор Монти увидел его, он был в состоянии шока. Лебрун сказал профессору: “Если вы дадите нужные мне деньги, то я отдам вам это доказательство, так что ваша карьера и репутация будут в безопасности, а Международный Новый Завет все посчитают подлинным. Если же вы мне откажете, тогда я представлю это доказательство на публике, и ваши Иаков с Петронием окажутся фальшивыми. Так что вы скажете?” Монти на это лишь пообещал, что поищет возможности каким-то образом найти эти деньги.

— Он нашел их?

— Как вам это прекрасно известно, мистер Ренделл, ему это не удалось . Он вернулся в свой университетский кабинет, к своему личному столу. Можете представить испытываемые им чувства, когда он сидел там один, в состоянии окаменения, страдая от осознания того, что его выставили дураком, и что вся его работа рухнет, что сам он будет опозорен, а поверившие ему люди из Воскрешения Два и церкви тоже обанкротятся. Естественно, он впал в беспамятство, в сильнейшее нервное расстройство. Когда несколько дней спустя Лебрун попытался встретиться с ним, чтобы вытянуть деньги с помощью шантажа, он узнал, что профессор слишком болен, чтобы даже с кем-либо говорить. Лебрун не поверил тому, что услышал, он сунул нос в университет, но узнал там, что профессору предоставили длительный отпуск. Находясь в сомнениях, в один прекрасный день Лебрун проследил за дочерьми профессора Монти до Виллы Беллависта за городом. Когда он узнал, что их целью была больница для душевнобольных, ему пришлось согласиться с фактом, что из профессора Монти больше ничего не вытянешь.