Чтение онлайн

Ренделл закрыл дверь и тоже прошел в комнату.

Гостья грациозно повернулась, оценила обстановку, после чего глянула на хозяина с неподдельным весельем:

— Слава богу, что тут работает кондиционер. Может это поможет вам воспринять все спокойней. Нет, правда, здесь хорошо. А ведь снаружи двадцать девять градусов — понятное дело, по Цельсию. По-вашему, это около восьмидесяти, еще недостаточно, чтобы расплавиться, но влажность ужасная.

Настроение Ренделла, в котором поначалу было удивление и сконфуженность, равно как и недовольство профессором, не сдержавшим своего слова, изменилось, когда он глядел на женщину.

Говоря буквально, Анжела Монти была восхитительна.

Насколько он мог оценить, она была пяти футов и шести дюймов ростом. На ней была широкополая шляпа из итальянской соломки, огромные солнцезащитные очки со стеклами цвета лаванды, шелковая желтая блузка не скрывала двух лямок бюстгальтера, с трудом сдерживавшего провокационно выпирающие груди. Широкий кожаный ремень опоясывал тонкую талию, а легкая юбка цвета ржавчины подчеркивала изгибы роскошных бедер.

Ренделл не мог оторвать от девушки глаз, в то время, как она сама положила свою коричневую кожаную сумку, явно от Гуччи, сняла шляпу и очки. Ее взъерошенные, коротко подстриженные волосы были мягкими и имели цвет воронова крыла, широко расставленные миндалевидные глаза были нефритово-зелеными, у нее был вздернутый носик с тонко-вырезанными ноздрями, великолепные, влажно-чувственные карминовые губы, а под высокой скулой виднелась родинка. В глубокой ложбинке между грудями угнездился золотой крест, висевший на тонкой золотой цепочке.

Гостья уловила взгляд Ренделла.

— Вы наверное рассердились, встретив меня, а не моего отца? — спросила она.

— Нет, нет, ни в коем случае. Честно говоря, я восхищен вами. Вы представляете модели одежды или работаете актрисой?

— Спасибо, — ответила та без тени застенчивости. — Я слишком серьезна для этого. — Она оценила собеседника. — А вы совсем не такой, как я ожидала.

— Чего же вы ожидали?

— Мне сообщили, что вы знаменитый рекламный деятель, а теперь — пресс-директор с американской стороны в этом библейском проекте. Думаю, все мы слишком привыкли мыслить стереотипами. Для меня слова “реклама”, “паблисити” всегда ассоциировались с трубами — даже нет, громадными басовыми тубами — издающими много шума. И я даже не ожидала, что увижу сдержанного человека, ведущего себя столь по-джентельменски и выглядящего так — как бы это сказать? — по-американски, ну да, каштановые волосы, глаза, крепкое сложение — но в то же самое время, такого разумно настроенного.

Это она подлизывается, подумал Ренделл, но может никакого подвоха в этом и нет. Ладно. Ему это нравилось.

— Почему бы нам не присесть, — предложил он и присоединился к девушке на диване. — Поверьте, но я очень рад увидеть вас здесь, мисс Монти…

— Анжела, — поправила та.

— Прекрасно, а я для вас Стив.

— Хорошо, Стив, — улыбнулась девушка.

— Меня давят обстоятельства, — продолжил Ренделл. — В проект я вступил уже поздно. Дело само по себе грандиозное, и оно требует для себя наилучшей возможной рекламной кампании, наверное, самой грандиозной и лучше всего организованной за всю историю. И ее невозможно будет провести, если только все не будут сотрудничать со мной. По моему мнению, самая драматичная и наиболее волнующая роль во всей этой истории публикации новой Библии принадлежит профессору Монти. Мне кажется, что он обязан получить все возможные благодарности. Члены моей команды уже попытались присмотреться к нему повнимательней, но этого им не удалось. Теперь я сам собираюсь встретиться с ним, и вот тут такая незадача. Вы можете объяснить, что происходит?

— Да, — сказала Анжела. — Я все объясню и ничего не стану от вас скрывать. Все это по причине сложившейся политики и ревностных отношений в археологическом обществе Рима. Когда мой отец решил проводить раскопки, за разрешением он должен был обратиться к управляющему археологическими работами в регионе Остиа Антика. Тогда — семь лет назад, сейчас он уже пошел на повышение — им был доктор Фернандо Тура, который никогда не соглашался с идеями моего отца относительно библейской археологии, считая их слишком радикальными. Он всегда был соперником отца. Только с одобрения доктора Туры можно было подавать заявление в Главное консульство по археологическим раскопкам и предметам искусства на Виа дель Пополо в Риме. Лишь после того, как все три консула посчитают заявление имеющим ценность, они могут передать его в Директорат по раскопкам, который и дает формальное разрешение на проведение изысканий. Но с доктором Турой были определенные трудности…

— Вы хотите сказать, что семь лет назад он отказал вашему отцу на проведение раскопок?

— Он высмеял теорию моего отца, касающуюся того, что здесь, в Италии можно найти какой-нибудь ценный, оригинальный манускрипт времен Марка или Матфея. Доктор Тура не только насмеялся над ней, но и всячески тянул время. Он же все время распространял гадкие слухи о моем отце в официальных кругах. Только моего отца подобные мелочи не могли остановить. Неофициальным путем он обратился к приятелям и коллегам в Главном консульстве. Это совершенно взбесило доктора Туру, но его заставили-таки дать разрешение на раскопки, которое, впоследствии, было и одобрено. Позднее, когда отец уже сделал свое эпохальное открытие, когда было доказано, что находки не поддельные, доктор Тура так и не оставил свои интриги. Он решил отодвинуть моего отца в тень с целью, чтобы тот не получил все надлежащие ему почести за сделанное им открытие. Более того, доктор Тура начал повсюду утверждать, будто это он сам направил профессора Монти в Остиа Антика и вдохновил его на поиски в этом месте, будто именно он — Тура — настоящий гений, а профессор Монти всего лишь поработал лопатой. К тому же, только лишь для того, чтобы его нельзя было уличить, Тура через Министерство добился возможности отослать отца за пределы страны, чтобы в богом заброшенных уголках тот занимался исследованиями или руководил раскопками в качестве администратора.

— А разве Министерство обладает достаточной властью посылать вашего отца в эти места?

— Ну, не совсем, — ответила на это Анжела. — Только вы же знаете, в реальной жизни только люди, устанавливающие законы, могут эти же законы безопасно и нарушать. Это привилегия власти. Доктор Тура убедил своих знакомых в Министерстве отослать своего подчиненного, профессора Монти, куда-нибудь за границу; и теперь он мог спокойно принимать почести за открытие, сидя в своем кабинете. Понятное дело, никто не может отослать археолога куда-либо, если он сам того не желает. Археолог сам выбирает места своих будущих раскопок. Но, поскольку мой отец не является должностным профессором в Римском университете, ему дали понять, что если он не будет делать того, что ему говорят, он просто потеряет возможность преподавать. Несмотря на небольшое наследство от моей матери, которое отец всегда тратил на Кларетту — это моя старшая сестра — и на меня, на жизнь у него остается крайне мало средств. Вот почему он делал то, что ему говорили — только лишь для того, чтобы сохранить свое положение и жалованье.

— Но разве профессор Монти не получил приличные деньги за свои находки в Остиа Антика? — удивился Ренделл.

— Все найденное принадлежит итальянскому правительству. Ему дали всего лишь часть от денег, которые издатели заплатили правительству за право использования папирусов и пергамента. Только эти деньги быстро испарились. Чтобы иметь возможность провести длительные раскопки, отец залез в страшные долги. Теперь ему приходится выплачивать их, плюс безбожные проценты. Большую часть оставшихся денег он отдал нашим нуждающимся родственникам в Неаполе. Так что сейчас, хочешь — не хочешь, но он просто обязан делать то, что ему приказали. Когда мисс Тейлор и мистер Эдлунд из вашей группы договаривались о встрече с ним, мой отец находился на Ближнем Востоке, производя изыскательские работы в Пелле — это то самое место, куда древние эбиониты сбежали после первого еврейского мятежа против римлян — для последующих раскопок. Всегда, когда отец возвращается в Рим после каждой такой командировки, его предупреждают, чтобы он не участвовал в коммерческих рекламных мероприятиях издателей под угрозой отставки.

Все равно Ренделл чувствовал себя неудовлетворенным.

— Ну а что произошло сегодня? Профессор Монти направлялся в Милан. Он согласился встретиться со мной.

— Он согласился встретиться с вами, потому что это я уговорила его, указывая на то, что если он сам достигнет популярности, то станет более известным, чем люди из министерства, и больше нечего будет их бояться. Вот только каким-то образом, понятия не имею каким, доктор Тура узнал, что мой отец направляется на встречу с вами в Милан. Доктор Тура встретил его во Флоренции и приказал немедленно возвращаться в Рим по причине срочной командировки в Египет. Мой отец боялся оказать сопротивление. Он возвратился в Рим, а завтра уже будет в Египте. Для меня это было последней каплей. И тогда я решила сама встретиться с вами, если уж отцу это не удалось. Я знаю все, что известно и ему. Я могу рассказать вам то, что может рассказать он. И я решила, что именно отец должен получить от международного сообщества все те награды, которые ему полагаются. Тогда он будет сильнее, чем все эти ревнивые политиканы в Риме, которые запугивают и замалчивают его. Вот что привело меня сюда. И я обещаю вам свое сотрудничество на сегодня и на столь долго, сколько вы пожелаете.

Ренделл поднялся с места и взял свой диктофон.

— Я вам благодарен, Анжела. Вы мне очень нужны. Я должен задать вам крайне важный для себя вопрос.

— Я отвечу на любой. Можете записать мои ответы на пленку.

— Вот мой первый вопрос — как насчет того, чтобы нам вместе перекусить?

Девушка рассмеялась. Теперь Ренделл видел, что она еще более красива, чем показалось ему вначале.

— Вы очаровательны, Стив, — ответила она. — Ну конечно же. Я прямо умираю от голода.