Слуга чародея
Шрифт:
— Куда? — испуганно вскрикнул я, потому что в ту же секунду хозяин сорвался с места и помчался куда-то, все еще волоча меня за собой.
— Там узнаешь.
— А может, не надо? Я больше не буду!
— Надо. Будешь! — сквозь зубы процедил хозяин.
Мы ввалились на кухню, где меня бросили на стул и полезли шуровать в моих шкафах, на полках и в ларях с провизией, сердито ворча себе под нос:
— Где-то здесь… Нет, я отлично помню, что вот тут… Куда же я ее?.. А, она… И тут нету? Тогда, может быть…
— Хозяин, — рискнул я подать голос после того, как тот рассыпал последовательно три мешка с крупами, перевернул банку с вареньем в ларь с мукой и уронил на пол стопку глиняных мисок, — может быть, я смогу помочь?
— Сидеть! — Круто развернувшись, маг задел локтем небольшой горшочек, который тут же рухнул на пол, обдав его облаком перцового порошка. — Помогальщ-щчхи!
От резкого чиха порошок вихрем взлетел в воздух и окутал хозяина. Замахав руками, как вообразившая себя птицей ветряная мельница, он расчихался, зажмурил глаза и попутно смахнул на пол все, до чего мог дотянуться. Мои приправы, сушеные травы и специи окутали его облаком почище того, которое стеной стояло снаружи башни. Стараясь как-то спастись, хозяин попятился и с воплем исчез в ларе с мукой.
— Мама, — только и сказал я, глядя на это безобразие. Когда перцово-травяно-мучная пыль осядет, кому-то придется вкалывать до полуночи, чтобы навести порядок.
— Нашел!
Из мучного облака вынырнуло грязно-белое нечто, двумя руками прижимавшее к себе оплетенную лозой бутыль. Я вскинул брови — до сих пор считалось, что слуга знает про свою кухню все, а оказывается, маг хранит тут свои заначки! Интересно, откуда у него… мм… самогон?
— Пей!
— Что? — От неожиданности я чуть не свалился со стула.
— Пей! — кувшин придвинулся мне под нос. — До дна!
Принюхался. М-да, судя по запаху, круче только фирменная наливка тролля, настоянная на жабьей икре и рыбьих какашках. Что он там растворил? Свои старые носки?
— За что, хозяин? Я больше не буду, честное слово…
— Будешь! Пей! Или мне придется наложить на тебя заклятие!
— А может, не надо? — сделал я последнюю попытку отвертеться от принудительной пьянки. Уж больно подозрительно пахла сия «заначка»! Держу пари — наливали в грязную посуду.
— Надо, милый, надо, — вздохнул хозяин.
Он встал в позу, поднял правую руку и растопырил пальцы, пытаясь сложить их в хитрую фигуру. Получилось… в общем, я раньше этого горе-чародея догадался, что может получиться, и залпом опрокинул в себя стакан. Не то чтобы испугался — просто отскребать от стены то, что от меня потом останется, оч-чень не хотелось.
— Вот это другое дело! Давай вторую!
Вторая пошла хуже. Закашлявшись, я уставился на своего Мучителя покрасневшими от слез глазами. Ну понял уже все, понял! Больше никогда и ни с кем не буду пить ничего крепче родниковой воды, да и ту начну разбавлять и закусывать! Но, может, не надо третью, а?.. Меня же сейчас стошнит! Маа-а…
— Пей!
Изверг! Ему бы палачом работать — из особо несговорчивых рецидивистов признания выбивать. Еще немного, и я сам начну каяться во всех своих преступлениях, даже тех, которые не совершал! Ой! Ик! А з-закусить?
— Та-ак!.. — Новый голос от двери заставил меня вздрогнуть и расплескать половину уже четвертого — или пятого? — стакана.
Осторожно поставив недопитую посудину на стол, я развернулся и попытался сфокусировать глаза на стройной фигурке, остановившейся в дверях. А она — ик! — нич-чего! Гр-рудь, талия… Мм… какая девушка! Что-то меня быстро развезло… Собраться! Быстр-ра!
— Ва-аше высоч-чество? — аж дернулся хозяин. — А почему вы встали? Вам же необходимо находиться в постели во избежание…
— А она, — я схватил стакан и опрокинул в себя, — ик! — притворяется!
— Что? — чуть ли не хором возопили оба. — Как это — притворяется?
— А ч-чего? — Не-эт, меня определенно развезло, язык уже не слушался… — Она с-сы-виршенно здорова! Симулянтка!
— Что? — взвизгнула девица, молнией подлетела ко мне и с размаху отвесила такую пощечину, что я, кажется, начал трезветь. — Да как ты смеешь? В моем присутствии? Такие слова!.. Да ты знаешь, что за такие слова…
— Ваше высоч-чество, — начал заикаться хозяин, — умоляю вас, не надо нам сейчас мешать…
— Чему мешать? Слушать, как вы поливаете меня грязью? Терпеть обвинения…
— Что? — Я покачнулся, хватаясь за край стола. — Пр-равда глаза колет?
— Ваше высочество, — маг чуть ли не упал на колени, — умоляю вас, вернитесь в свою постель! Вы мешаете проведению следственного эксперимента!
Ой, мама! Хмель покинул меня со скоростью незадачливого грабителя, вместо пьяного аристократа напоровшегося на совершенно трезвого конкурента. Это чего такое задумал хозяин? Напоить меня было всего лишь частью плана? А дальше что? Да, моя жизнь ничего не стоит, но это моя жизнь! И я не собираюсь прощаться с нею просто так!
Скатившись со стула, ринулся к выходу. Взвизгнула принцесса, когда ураган «Нетрезвый Слизень» пронесся мимо нее, сшибая все на своем пути, что-то попытался крикнуть вслед волшебник. Перед глазами потемнело. Кажется, я ощутил самый настоящий животный страх смерти. Одна связная мысль билась в голове: «Бежать! Спасаться! Бежать как можно дальше!»
Перед глазами вспыхнул ярко-зеленым прямоугольником защитный контур от нежити. Мановением руки, не тратя времени на заклинания, я сорвал его, как перегородившую проход паутину, и вылетел во что-то темное, сырое и холодное.
Коварная земля подстерегла меня за порогом, с размаху ударила по голове, и я отключился.
Не знаю, как вам, а мне, когда напьюсь, часто снятся кошмары. Вот все у меня не как у людей! Самое интересное, что и кошмары у меня тоже ни в какие ворота не лезут. Вот этот, например. Застрял в воротах, водит туда-сюда рогатой головой, роет землю копытом и мычит, многообещающе косясь лиловым глазом.
— Уйди, кошмар, — попытался я договориться по-хорошему.
— Н-не могу-у-у! — промычал он.