Слуга праха
Шрифт:
«Достаточно красив, чтобы быть богом», — услышал я чей-то голос и только теперь увидел его обладателя.
Этот человек сидел прямо передо мной — утонченный, статный мужчина, ростом выше остальных, куда изящнее сложенный в сравнении с любым из нас, с черными вьющимися волосами, аккуратными усами и бородой, подстриженными, однако, короче, чем у окружающих.
Перс! И те, кто сидел рядом, тоже были персами. Все в персидских нарядах, очень похожих на наши, но ярко-голубого цвета, украшенных золотым шитьем и драгоценными камнями. Кубки, стоявшие перед ними, были взяты из нашего храма.
Да, эти люди явились из Персидского царства — империи захватчиков и убийц моих соплеменников. Мне вновь вспомнились все непонятные предсказания Еноха, и, взглянув на него, я увидел, что он пристально смотрит на меня, а на губах его играет ехидная улыбка. Асенат наблюдала за происходящим с интересом и выглядела несколько удивленной.
«Садись, юноша, — обратился ко мне высокий, крепкий мужчина с большими, искрящимися смехом глазами, самый представительный из всех, буквально излучающий величие и властность. — Мое имя Кир, и я хочу, чтобы ты перестал смущаться и чувствовал себя непринужденно».
«Кир!» — повторил я.
Это же Кир Завоеватель!
Я отчетливо вспомнил все, что знал о деяниях и успехах этого человека. Кир, царь из династии Ахеменидов, правил едва ли не половиной мира и теперь, объединив силы персов и мидийцев, намеревался покорить Вавилон. Он наводил страх на всех наших соседей. И вот теперь я присутствовал не при разговоре о грядущей войне, какие часто слышал в тавернах, нет — передо мной сидел царь Кир собственной персоной.
Наверное, мне следовало пасть ниц, но никто ничего подобного не делал, да и к тому же он сам ясно приказал мне по-арамейски чувствовать себя непринужденно.
Что ж, отлично. Я смотрел прямо на него. В конце концов, мне предстояло умереть, так что терять было нечего.
Отец опустился на свободный стул рядом со мной.
«Азриэль, мальчик мой, мой прекрасный юноша…» — заговорил Кир.
Голос его звучал резко, но в нем отчетливо слышались добродушные нотки.
«Я в Вавилоне уже давно, в городе полно моих воинов. Долгое время они проникали сюда через многочисленные ворота. Жрецам об этом известно. Известно и вашему любимому царю Набониду, да даруют боги ему вечное благополучие».
Он благосклонно кивнул умирающему старому царю, сидевшему с недоверчивым видом.
«О моем пребывании здесь знают все наместники вашего царя, равно как и все чиновники. И ваши старейшины тоже. Но ты не должен страшиться, мальчик. Ты должен радоваться. Твое богатое племя будет жить в веках и вернется на землю предков».
«Но это будет зависеть от моего поведения».
Я не понимал тогда, не могу объяснить и сейчас, почему был столь холоден и высокомерен с ним. Непобедимый завоеватель, он казался при этом очень человечным. И молодым. Но, что бы Кир ни делал, для меня он оставался язычником, даже не вавилонянином. В общем, я держался пренебрежительно.
Кир промолчал и лишь сдержанно улыбнулся.
«Это будет зависеть от моего поведения? — теперь уже вопросительно повторил я. — Или от твоей воли, господин, если ты уже принял решение?»
Кир рассмеялся, и в его прищуренных глазах заплясали веселые искорки. В нем ощущалась свойственная всем царям энергия, но без неистовства и безрассудства. Он был еще молод, но успел подчинить всю Азию и питался ее соками. Его переполняли сознание собственной силы и радость победы.
«Ты ведешь себя бесстрашно и говоришь без обиняков, — великодушно произнес Кир. — В твоих глазах я читаю храбрость и отвагу. Ты ведь старший сын в семье?»
«В ближайшие три дня, — вмешался один из жрецов, — ему придется быть очень сильным. Храбрость и отвага тоже понадобятся».
«Поставьте к столу еще один стул, — попросил я. — С вашего позволения, мой повелитель царь Кир, а также мои повелители царь Набонид и властитель Валтасар, пусть его поставят вот здесь, с краю».
«Зачем и для кого?» — любезно осведомился Кир.
«Для Мардука, — ответил я. — Для моего бога, который всегда со мной».
«Ты не можешь распоряжаться нашим богом! — в гневе вскричал верховный жрец. — Он не станет покидать свой алтарь ради тебя! Ты никогда не видел нашего бога. Ты лживый еврей. Ты…»
«Замолчите, учитель, — тихо остановил его Ремат. — Он действительно видел бога, разговаривал с ним, и бог ему улыбнулся. Если он пригласит бога и предложит ему сесть, бог, скорее всего, так и поступит».
Кир с улыбкой покачал головой.
«О Вавилон! Должен признать, это поистине удивительный город. Кажется, я готов полюбить его. Я не трону и камня в столь восхитительном месте».
Хитрой уловке Кира, его непочтительности по отношению к старейшинам и старым жрецам, его решительности и остроумию следовало, наверное, развеселить меня. Но мне было не до смеха. Я смотрел на ярко горящие лампы, а в голове вертелась мысль: «Я должен умереть».
Моей руки коснулись чьи-то пальцы. Они были воздушными, словно облачко пара, и никто, кроме меня, их не видел. Но я-то знал, что это Мардук. Он сел на стул слева от меня: невидимый, прозрачный, позолоченный и при этом полный жизни. В ту же минуту отец, сидевший справа, закрыл лицо руками и разрыдался.
Он плакал как ребенок и никак не мог успокоиться.
Кир смотрел на него с симпатией и пониманием.
«Давайте продолжим», — сказал верховный жрец.
«Да, — поддержал Енох. — Не будем откладывать».
«Подайте стулья, чтобы всем — старейшинам, жрецам, прорицателям — было удобно, — дружелюбным тоном приказал Кир и весело улыбнулся мне: — Ведь мы все в этом участвуем».
Я обернулся к Мардуку.
«Все ли?»
Присутствующие молча наблюдали, как я разговариваю с невидимым богом.
«Я не могу тебе что-либо посоветовать, — сказал Мардук. — Я слишком тебя люблю, чтобы допустить ошибку, а правильного ответа не знаю».
«Тогда просто оставайся рядом».
«Я буду с тобой все время».