Слуга праха
Шрифт:
Царь лишь потряс головой.
«Войди сам, Азриэль, — неожиданно заговорил Мардук, — а потом выйди обратно. Сделай это сейчас, иначе не сможешь никогда. И никогда не познаешь тайну. Прими совет духа, Азриэль. Отринь все, что придает тебе форму, и отправляйся во тьму. А если тебе не удастся выйти, я призову тебя».
Царь, который не видел и не слышал Мардука, был явно смущен и вновь пробормотал что-то о семи мудрецах. И действительно, я слышал голоса за стеной — там кто-то шептался.
«Не позволяй им входить, господин, — попросил я. — Все мудрецы лгут, жрецы и боги тоже».
«Хорошо, Азриэль, — кивнул Кир. — Не знаю, кто ты — могущественный ангел… или могущественный демон, но знаю, что нет мудреца, достойного руководить твоими поступками».
Я взглянул на Мардука.
«Отправляйся в прах, — велел он. — Обещаю, что использую все свое могущество, чтобы вытащить тебя оттуда. Посмотри, найдешь ли ты там убежище для себя, как я нахожу его в статуе. Тебе необходимо убежище».
«Отправляюсь в прах и буду пребывать там, пока сам не пожелаю вернуться, — склонив голову, тихо произнес я. — А все вы, частицы, составляющие меня, оставайтесь поблизости в ожидании».
Сильный порыв ветра всколыхнул балдахин над ложем. Шлюха в страхе бросилась к царю, и он молча заключил ее в объятия. А я вдруг ощутил себя невероятно огромным и в то же время легким, словно воздушным. И действительно, я будто одновременно коснулся потолка, стен и всех четырех углов богато украшенной комнаты, а потом вокруг меня закрутился вихрь, и я почувствовал невыносимый напор воющих и визжащих душ.
«Нет, будьте вы прокляты! — завопил я. — Прах! Мой собственный прах станет мне убежищем! Я отправляюсь в прах!»
Там царила тьма. Абсолютная тьма и покой. Я медленно плыл. Такого чудесного отдыха я никогда не знал. Наверное, мне следовало что-то сделать, но я не мог. Не мог, и все.
А потом я услышал голос Мардука: «Служитель праха! Восстань и обрети форму!»
Я, конечно, должен был повиноваться приказу. И я повиновался, как если бы вдруг глубоко вдохнул, а потом беззвучно крикнул. И вот я — точнее, более или менее точная копия Азриэля — уже стою возле открытой шкатулки с позолоченными костями. Какое-то время мне казалось, что тело мое мерцает, но это длилось недолго. Холодный воздух вдруг показался мне чем-то новым и ранее неизведанным.
Я перевел взгляд с Кира на Мардука. Теперь я точно знал, что если когда-нибудь еще окажусь во власти праха, то не смогу освободиться самостоятельно. Но какое это имело значение? Там было царство бархатного сна, какой охватывает не знающего забот маленького мальчика, лежащего в мягкой траве на склоне холма, и ощущающего ласковые прикосновения ветерка.
«Господин мой, — обратился я к царю, — умоляю, исполни мою просьбу. Я сейчас вернусь в прах, а ты отправишь шкатулку с моими костями своему мудрецу в Милет. Прошу тебя. А если предашь меня, что ж… Я об этом даже не узнаю. Кто-то другой… предал меня… Но я не помню, кто именно…»
Кир шагнул вперед и поцеловал меня в губы, как было принято с равными у персидских царей.
Я повернулся к Мардуку.
«Пойдем со мной, Мардук. Я не помню, что именно было между нами, но знаю, что только добро».
«Я не обладаю силой, Азриэль, — спокойно произнес он. — Царь Кир правильно сказал: ты, как говорят маги, могущественный ангел или демон. А я нет. Слабый огонь моего разума поддерживают жители Вавилона, которые верят в меня и возносят молитвы. Даже в плену меня хранила преданность моих тюремщиков. Я не могу пойти с тобой. Я даже не представляю как».
Мардук вдруг нахмурился.
«Но разве стоит доверять кому-то, пусть даже царю? — спросил он. — Возьми шкатулку сам и отправляйся туда, где ты…»
«Нет, — перебил я. — Ты же видишь, тело мое дрожит и трясется. Я лишь недавно переродился и все еще слаб. Поэтому мне придется довериться… Киру, царю персов. А если он решит избавиться от меня, если совершит подлость и обойдется со мной так же жестоко, как все, кого я любил… Что ж, я найду способ отомстить. Надеюсь, ты не сомневаешься, великий царь?»
«Я не дам тебе повода, — заверил Кир. — У тебя нет причин ненавидеть меня. А я чувствую твою ненависть, и она меня ранит».
«Я тоже ощущаю ее, — сказал я. — И какое это восхитительное, божественное чувство — ненависть! Мне нравится испытывать гнев! И разрушать!»
Я шагнул к нему.
Царь не сдвинулся с места. Он молча глядел на меня, а я вдруг застыл, не в силах пошевелиться, и только смотрел ему прямо в глаза. Я не хотел сражаться с ним, ибо ощущал его превосходство, коренящееся в бесстрашии и привычке побеждать.
«Верь мне, Азриэль, ибо сегодня ты сделал меня царем мира. Я позабочусь, чтобы ты попал к великому магу, который научит тебя всему, что положено знать духу».
«Царем мира? Неужели я действительно сделал это, мой прекрасный господин?» — удивился я и содрогнулся.
Ну конечно! Я знаю его! Я помню, что произошло! Дыхание львов…
Но в следующее мгновение воспоминание улетучилось. Я вновь все забыл.
«Азриэль, ты знаешь, кто я?» — спросил Мардук.
Теперь он был для меня просто духом, приятным и доброжелательным.
«Друг. Дух, который желает мне добра».
«А еще?»
«Не помню», — в мучении сказал я и начал объяснять, что помню только котел, убийство какого-то жреца и мертвую старуху, что знаю и царя, и Мардука, но ничего больше восстановить не в состоянии.
Неожиданно я уловил запах роз, а опустив глаза, увидел, что пол устлан лепестками.
«Дай их ему», — приказал царь шлюхе.
Она собрала пригоршню розовых лепестков.
«Положи их в шкатулку, — попросил я и поинтересовался: — А что это за город? Где мы находимся?»