Чтение онлайн

Экран автоматически включился, и в центре его появилось черное окно. Монро нажал последовательно несколько клавиш — по окну быстро побежали цветные пятна. Мгновение спустя стало ясно, что это картинка с видеокамеры, снятая через дорогу.

Несколько секунд на картинке не было ничего, кроме ряда домов на другой стороне. Затем изображение увеличилось, сфокусировавшись на одном из них — двухэтажном деревянном доме, довольно давно выкрашенном в песочный цвет и столь же давно слегка подкрашенном белой краской. Видны были окна сзади и в одной из боковых стен, с задернутыми занавесками, и дверь в задней стене.

Несколько мгновений снова ничего не происходило. Мимо проезжали машины, одна справа налево, две в противоположном направлении. Звука не было, но Нина не могла понять — то ли оттого, что он отсутствовал в файле, то ли были выключены динамики ноутбука.

Изображение приблизилось. Потребовалась лишь секунда, чтобы стало ясно, что заметил снимавший — заднюю дверь дома, которая приоткрылась на несколько дюймов. Внутри было темно. Дверь снова на секунду закрылась, а затем открылась снова, выпустив человека чуть выше среднего роста, с широкими плечами. Закрыв дверь, он пошел вдоль задней стены дома, двигаясь так, что случайный наблюдатель даже не заметил бы его лица, а возможно, и вообще его присутствия.

Однако снимавший явно не был случайным наблюдателем. Картинка резко увеличилась, и Нина прикусила губу.

Это был Джон Зандт.

Он вышел на дорогу, и камера последовала за ним до машины, которая была Нине знакома, — машины, которая ему больше не принадлежала, но которая простояла какое-то время возле ее дома несколько лет назад. Он открыл дверцу со стороны водителя, и, перед тем как забрался внутрь, камера показала его лицо над крышей автомобиля — бледное, с мешками под глазами. Он был очень похож на многих из тех, кого ей приходилось фотографировать в наручниках. И совершенно не похож на человека, которого, как ей когда-то казалось, она любила.

Изображение медленно отодвинулось, показав половину улицы, а затем внезапно остановилось.

Стараясь ничем не выдавать своих чувств, Нина откинулась на спинку кресла.

— Откуда это у вас?

— Прислано по электронной почте, — ответил Монро. — Сегодня рано утром.

— Какое странное совпадение, — сказала Нина. — Сразу же после того, как нашли труп в Портленде.

Двое мужчин пристально смотрели на нее.

«К черту, — подумала она. — Если вам так хочется — придется заниматься этим самим».

— Так что, собственно, вы хотите этим сказать?

— Мы хотим сказать, — ответил человек в углу, — что эта видеозапись показывает вашего приятеля, побывавшего в доме у человека, считавшегося одним из подозреваемых по делу «Мальчика на посылках», в котором вы принимали непосредственное участие. Стивен Делонг был допрошен, представил неопровержимое алиби, и подозрения с него были сняты.

— По косвенным признакам видеозапись можно отнести примерно к тому же времени, — сказал Монро.

— Кто бы сомневался, — ответила Нина. — Точно так же, как по общему плану любой идиот может сделать вывод о том, где именно это снято.

Монро моргнул. Человек в углу не обратил на ее слова никакого внимания.

— Около недели спустя соседи сообщили о том, что из дома, который мы только что видели, доносится неприятный запах. Делонга обнаружили в его спальне, убитого единственным выстрелом, с явными следами физического насилия. В доме была найдена небольшая партия наркотиков, что позволяло предположить причиной его гибели неудачную сделку. Об этой истории вскоре забыли, и никто не связывал его смерть с продолжавшимся расследованием.

— А зачем?

— Тогда для этого действительно не было никаких поводов. Но, как вы только что видели, теперь они появились, и весьма убедительные. Мисс Бейнэм, — сказал незнакомец, — мы хотели бы поговорить с Джоном Зандтом.

Он наклонился вперед.

— Где он?

Пятнадцать минут спустя Нина вышла из здания. Осанка ее была прямой, походка — уверенной. Она даже не обернулась, чтобы взглянуть на окно комнаты 623, хотя сильно подозревала, что Монро смотрит ей вслед. Она опасалась, что если его увидит, то вернется назад, взбежит по лестнице и сделает с ним что-то очень нехорошее. Она была сильной женщиной, ей это даже могло бы доставить удовлетворение, но с тем же успехом она могла бы уничтожить собственную карьеру еще раньше, до того как вышла оттуда. Но поступить так — для нее означало поступиться собственными принципами.

Так что она просто села в машину и выехала со стоянки. Повернув направо, она некоторое время медленно ехала без определенной цели. Через десять минут она уже злилась на себя и одновременно слегка опасалась, что за ней могут следить.

Подъехав к ближайшей телефонной будке, она зашла в нее, чувствуя себя актрисой, и сделала два звонка. Ответившего на первый она попросила об одной услуге, выслушала объяснения, почему этого нельзя сделать, а затем коротко, но убедительно изложила причины, по которым сделать это было просто необходимо.

Ожидая ответа на второй звонок, она посмотрела на дорогу и увидела неприметный «седан», остановившийся в двадцати ярдах от ее машины. Водитель был либо начинающим, либо ему было приказано вести себя именно так. И то и другое вызвало в ней раздражение.

После десяти звонков трубку наконец сняли.

— Дела весьма плохи, — сказала она автоответчику. — Оставайся на месте и будь осторожен.

Положив трубку, она направилась к своей машине. Проходя мимо серого «седана», наклонилась и показала водителю средний палец. Тот тупо уставился на нее, но ничего не ответил.

По дороге домой она обнаружила, что глаза ее полны слез, но скорее от злости, чем от боли. Что ж, злость — это тоже неплохо. Порой она позволяет кое-чего добиться.

— Ты пожалеешь об этом дне, Чарльз, — пробормотала она и сразу почувствовала себя лучше, но ненадолго.

Теперь, когда ее временно отстранили от должности, когда ее друг оказался под подозрением в двух убийствах, когда ее босс больше не верил ни единому ее слову, было не слишком ясно, сможет ли она вообще заставить кого-либо о чем-либо пожалеть.