Чтение онлайн

Она думала о том, что ему ответить. Снегопад усилился, и почти полностью стемнело — а она оказалась в ловушке посреди леса, со связанными руками, в компании безумца.

В конце концов она решила вообще ничего не говорить.

Внезапно он встал и посмотрел на вершину обрыва позади нее, затем повернулся и уставился куда-то назад, наклонив голову и слегка приоткрыв рот. Потом перешагнул через ручей и одним махом вскарабкался наверх.

— Они идут, — сказал он.

Ему это, похоже, не нравилось. Патриция даже не была уверена, кого он имеет в виду. Некоторое время он стоял, словно принюхиваясь, а затем исчез, будто скрывшаяся за облаком луна.

Патриция подумала, не попытаться ли бежать, но ноги ее онемели, и она понимала, что идти некуда. Сжавшись в комок, она закрыла глаза и стала вспоминать Верону.

На этот раз мы все его услышали.

Отрывистый щелчок, не слишком близко, но достаточно резкий для того, чтобы пробиться сквозь шум ветра, и мое собственное тяжелое горячее дыхание. Коннелли быстро повернулся.

— Спускаемся.

Нина положила руку мне на плечо и толкнула вперед. Мы пригнулись, пытаясь двигаться бегом, но в итоге лишь быстро ковыляли, спотыкаясь в снегу глубиной в фут. Остановившись, мы спрятались за двумя деревьями, рядом с шестифутовым каменным выступом, держа в руках пистолеты.

Коннелли и его помощник, пятясь, отступали к нам с винтовками наготове. Голос Фила звучал слегка хрипло, но шаги его были размеренными и четкими.

— Вы его видите?

Коннелли покачал головой и описал стволом плавную дугу.

Когда они добрались до нас, я бросил взгляд назад — в лесу не всегда легко определить, откуда доносится звук, а я видел, как порой бывает в фильмах. Различить что-либо было почти невозможно. Впереди поднимался темный склон — деревья, камни, кусты, снег, — похожий на одну из картин Эшера, различные варианты восприятия которых мелькают перед глазами, пока не сольются в неясное туманное изображение. Нигде не было заметно никакого движения.

Я снова посмотрел вперед. Там тоже ничто не двигалось, за исключением падающего снега. Мы все медленно поворачивали головы, вглядываясь и прислушиваясь. Шли секунды.

Напряжение в ногах начало ослабевать. Моя правая рука без перчатки онемела от холода. Переложив пистолет в левую руку, я сунул правую под мышку, поморщившись от боли в плече. Снова взяв пистолет в правую руку, я почувствовал себя намного лучше, хотя мне казалось, что еще немного — и тяжелый кусок металла просто к ней примерзнет.

— Там явно не Джон, — сказал я. — Однозначно.

— Да. Это Человек прямоходящий. И он где-то недалеко.

— И что теперь? — прошептал Фил.

— Пойдем дальше, — ответил Коннелли, показывая спрятанное в ладони маленькое устройство. Я еще удивлялся, каким образом ему удается ориентироваться в темноте. Он нажал кнопку, и на мгновение вспыхнул маленький экран, затем снова погас. — Триста, самое большее — четыреста ярдов.

— Он может нас услышать.

— Нас четверо, а он один, — сказала Нина. — И он не собирается сразу на нас нападать. Он хочет дождаться, пока мы разделимся или начнем действовать не думая. Тогда он прикончит нас поодиночке.

Коннелли кивнул.

— И что вы собираетесь делать?

— Оставаться вместе. Думаете, он прямо перед нами?

— И совсем близко.

— Тогда давайте пойдем по этой стороне, поднимемся слева, а потом спустимся. Что там впереди?

— Ров. Мы подошли к нему сверху. С северной стороны, где мы находимся, местность более ровная, по другую сторону склон круче.

Нина посмотрела на меня.

— Как думаешь — попробуем пройти напрямик?

— Почему бы и нет?

— Тогда пошли.

На этот раз мы двигались несколько медленнее, стараясь не слишком громко дышать. Неожиданно я обнаружил, что внимательно смотрю под ноги, пытаясь не наступать на торчащие из-под снега ветки. Мы шли плотной группой, образовав квадрат со стороной примерно в шесть футов, и каждый внимательно наблюдал за своим участком.

Коннелли постепенно сворачивал влево. Местность начала резко подниматься, и мне приходилось иногда хвататься рукой за камни, карабкаясь наверх. Я чувствовал себя смертельно уставшим, в мозгах было абсолютно пусто, голова кружилась. Поскользнувшись на мокром камне, я ударился коленом, но едва это заметил. У меня и без того почти все болело. Добравшись до верха, я повернулся и протянул руку Нине, помогая ей вылезти.

По обе стороны лес уходил вниз, словно мы двигались вдоль хребта какого-то гигантского зверя.

Мы пробирались среди деревьев, низко пригнувшись и почти не дыша.

Неожиданно откуда-то снизу ударил порыв воющего ветра, настолько холодного, что мне показалось, будто в оба уха вбили по гвоздю. Ветви вокруг задрожали, сбрасывая снег.

— Господи, — прошептала Нина.

Вой ветра все продолжался, повергая в дрожь. Казалось, на нашем пути возникла труднопреодолимая стена, и, возможно, один из нас чуть выпрямился, может быть, даже и не один. Но этого хватило.

Послышался негромкий треск и стон, и я увидел, как Коннелли резко повернулся и упал на спину.

— О черт, шеф, нет…

Словно в тумане, я увидел Нину и Фила, метнувшихся мимо меня под укрытие деревьев. Бросившись на землю, я подполз к шерифу.

Губы Коннелли были плотно сжаты.

— Все нормально, — прошептал он.

Расстегнув его плащ, я увидел темное пятно, расплывавшееся внизу слева по его груди. Я положил руку на рану и плотно прижал. Шериф дышал ровно и глубоко — видимо, организм его был достаточно крепким.

Нина припала к земле в трех ярдах впереди, сжимая в руках пистолет, нацеленный в ту сторону, откуда мы пришли. Помощник шерифа сидел, прислонившись спиной к дереву. Шум ветра начал ослабевать.

— Фил, иди сюда, — сказал я.

Тот встал. Послышалось еще два выстрела.

— Пригнись!

Упав на живот, он быстро по-пластунски пополз ко мне. Нина дважды выстрелила в ту сторону, откуда донесся звук.

— Черт, шеф… — пробормотал Фил, увидев кровь.

— Оставайся с ним, — велел я.