Чтение онлайн

"То, что надо, - решил Сильвер.
– Пора до хаты".

Но развернуться он не успел.

В двадцати метрах от перекрестка стоял грязный автомобиль с выключенными габаритными огнями.

Когда "фиат" показался из-за поворота, за задним стеклом "шестерки" вспыхнули синие молнии проблескового маячка, а на дороге возникла высокая фигура в форме, и светящийся жезл требовательно указал Сильверу на обочину.

– Мать твою...
– вслух выругался Сильвер.
– Откуда ты только взялся?!

У него мелькнула было мысль проигнорировать гаишника, но ночью на пустом шоссе это было небезопасно. Дырка от "калашниковской" пули сильно подпортила бы товарный вид новенького "типо".

Поэтому Сильвер послушно вырулил на обочину, заглушил двигатель и опустил стекло водительской дверцы. Высокий офицер неторопливо подошел к "фиату", поигрывая жезлом. Пока он приближался, Сильвер успел его хорошенько рассмотреть - гаишник как гаишник, все на месте, от сапог до нагрудного знака. Три маленькие звездочки на каждом погоне. Но одна деталь крайне не понравилась водителю "фиата" - офицер был в темных очках. Тонкая оправа из белого металла, каплевидные стекла. Ночью, в дождь... На секунду Сильвер пожалел, что надежный "Вальтер П-38" находится не на привычном месте под пиджаком, а небрежно брошен под правое сиденье.

– Старший лейтенант Петров, - отрекомендовался офицер, приложив ладонь к козырьку фуражки и слегка наклонившись к открытому окну машины. Попрошу ваши документы.

Сильвер ленивым жестом протянул водительское удостоверение и справку-счет из автосалона. Мельком взглянув на бумаги, старший лейтенант противным голосом протянул:

– Нарушаете, гражданин водитель...

Сильвер согласно кивнул - спорить не имело смысла. "Типо" не имел номерных знаков, даже транзитных.

– Сколько я вам должен?

Лейтенант оценивающе взглянул на Сильвера, так же противно прогнусавил:

– Капот откройте...

"Цену набивает, сволочь!" - раздраженно подумал Сильвер и резко дернул ручку.

Офицер отступил на пару шагов и жестом пригласил водителя выйти из машины. Сильвер, представив на секунду, как его тончайшие трехсотдолларовые туфли от "Джордж Рич" погружаются в липкую грязь размокшей обочины, ожесточенно сплюнул в окно и рывком распахнул дверцу. Подняв капот, он с кислой миной наблюдал, как дотошный гаишник сверяет номер на двигателе со справкой. Внезапно офицер прервал это увлекательное занятие и ткнул пальцем куда-то в глубину моторного отсека.

– Это что такое?

Сильвер наклонился над двигателем. И тут железная рука ухватила его за роскошную шевелюру. Резким движением офицер прижал лицо Сильвера к горячему, отвратительно воняющему моторным маслом блоку. Сильвер задергался, замахал руками, но короткий тычок пальцев в горло прекратил эти жалкие попытки сопротивления. Почти задохнувшись, ощущая пронзительную боль в обожженной щеке, Сильвер замер, широко разведя руки.

Ладони офицера быстро пробежались по фигуре Сильвера. Не обнаружив ствола, гаишник развернул задержанного к себе лицом и новым рывком за волосы заставил опуститься на колени. Сильвер почувствовал, как что-то твердое уперлось ему в шею.

Скосив глаза, он увидел никелированный револьвер.

Курок был взведен. Сильвер зажмурился, ожидая самого худшего.

Видимо, его реакция удовлетворила странного милиционера, и он немного ослабил хватку. Сильвер хрипло дышал, с трудом втягивая воздух. Боль в горле была почти невыносимая.

– Кто сделал заказ на Дмитровке?
– Вопрос Сильвер услышал, как сквозь вату.

– Не знаю...
– прохрипел он в ответ и тут же получил ошеломляющий удар коленом в лицо. С ужасом почуствовал, как что-то хрустнуло в переносице.

– Кто работал на Дмитровке?
– Повторный вопрос офицер подкрепил жестоким тычком револьверного ствола в ухо своей жертвы.

Тычок был очень сильный, и Сильвер подумал, что от таких манипуляций курок может сброситься с предохранительного взвода самопроизвольно. Положение его было явно безвыходным, и он назвал, почти выкрикнул, две фамилии. С облегчением почувствовал, как рука противника убралась с головы.

– Где?
– На этот раз ствол револьвера переместился к кончику носа Сильвера.

– "Голубой медведь", каждая третья суббота месяца, в семь часов вечера, - прошептал он, завороженно глядя в смертоносное отверстие.

Офицер отступил на шаг, повернулся спиной, и Сильвер стал потихоньку приподниматься. Внезапно гаишник обернулся - и грохот выстрела заставил Сильвера распластаться возле машины, судорожно прижаться спиной к бамперу. От страха он плотно прикрыл глаза, и только когда услышал, как шум двигателя "шестерки" перекрыл шипение воздуха, выходящего из пробитого баллона "типо1", рискнул вновь посмотреть на дорогу.

"Жигуль" развернулся и пошел в сторону Москвы, заметно виляя задком. Сильвер сообразил, что это была та самая машина, что полчаса назад обогнала его на трассе. Морщась от боли, он заполз на водительское сиденье и, включив в салоне свет, рассмотрел в зеркальце свою физиономию. Зрелище было не из приятных - распухшие окровавленные губы, неестественно искривленный нос. Осторожно прикоснулся к саднящему левому уху, глянул на пальцы - тоже следы крови. Постанывая, дотянулся до бардачка, вытащил пачку "Кэмела" и, с трудом удерживая сигарету непослушными губами, закурил. Кулаком ткнул магнитолу.

И когда звучит на радиоволне

Медленный фокстрот,

Улыбнешься ты, вспомнишь обо мне,

И печаль пройдет.

Сильвер покрутил головой, на разбитом лице возникла гримаса, отдаленно напоминающая улыбку. Нападение было совершено профессионалом, это ясно.

Скорее всего этот парень вел его не первый день, и момент выбрал чрезвычайно для себя удачный. Но "допрос" он провел неважно. Времени, что ли, у него мало? Кто же это мог быть? Что-то слишком много людей интересуются делом на Дмитровке...