Чтение онлайн

— Мне жаль, — извинился он перед огромной и необъятной железнодорожной станцией Юнион.

Ол Крэб кивнул, почесав за ухом своей морщинистой лапой.

— Слышишь ее? Она говорит: «Смотри куда идешь, чтобы снова не натолкнуться на какого-нибудь белого мужика, а иначе будешь бестолково приплясывать», — глаза старика снова обратились к офису наверху, но лицо Кертиса расслабилось: босс уже не стоял у своего замаскированного окна. Он в достаточной мере удовлетворился суровым предупреждением и унижением, которое получил чернокожий носильщик. Жизнь могла теперь идти своим чередом.

— Как же меня это все достало, — произнес молодой носильщик по кличке Умник, проходя мимо с двумя чемоданами, — по одному в каждой руке — которые он нес для мужчины в синем костюме в полоску.

Ол Крэб жестом указал Кертису, чтобы тот вернулся к работе, продолжая при этом идти рядом с ним. Они пересекли участок мраморного пола под вентиляторами, щедро направлявшими потоки холодного воздуха на ожидавших поезда пассажиров.

— Как у тебя сегодня дела? — спросил Ол Крэб, заметно смягчившись.

— Заработал доллар и двадцать центов. А один парень дал мне на чай еще тридцать.

— Что ж, отличный заработок. Только не просади все сегодня же.

— Не просажу, сэр.

Это был Ол Крэб — мистер Уэнделл Крэбл — который научил Кертиса вязать веревки, быть хорошим носильщиком и не очень «рычать», произнося слово «сэр [21] », чтобы ни один белый человек не уловил в его голосе несогласия или неуважения. «Всегда говори мягко», — советовал Ол Крэб, — «будь быстрым, делай свое дело, и если кто-нибудь будет обижать тебя, бросать в тебя оскорбления, как камни, пусть эти камни просто скатятся с твоей спины, слышишь?»

Да, сэр. Да, сэр, я слышу.

— Не бери в голову то, что случилось, — продолжал наставлять его Ол Крэб, пока они шли. Он посмотрел направо, на большие часы, висевшие на стене над билетной кассой. Следующий поезд Иллинойс-Централ не должен был прибыть еще час и сорок семь минут, хотя и он, и Кертис знали это и без настенных или карманных часов. После двух лет работы на станции Кертис знал графики поездов наизусть, а Ол Крэб — с тех пор, как начал работать здесь с марта 1911-го — успел выучить каждую трещинку на каждой дубовой панели, каждый скол на плитах платформ, каждый серый кусок гравия на рельсах, соединяющих станции и пересекавших Южную Рэмпарт-Стрит. Белые менеджеры приходили и уходили; уборщики, продавцы в билетных кассах и носильщики устраивались на работу и увольнялись или умирали, но Ол Крэб казался вечным. И если кто и мог назвать станцию своим «домом», то только мистер Крэбл.

В том месте, куда Кертиса ткнул сварливый белый парень, с которым он недавно случайно столкнулся и получил удар тяжелым чемоданом в левый бок, неприятно ныло, и Кертис понимал, что позже этот ушиб может доставить ему серьезные неудобства, но не сегодня. Сегодня, этим субботним днем, он считал, что с миром все в порядке, и он чувствовал себя счастливым, когда Ол Крэб спросил:

— Есть планы на вечер?

— О, да, сэр, есть!

— Ты как будто очень взволнован…

Кертис был поражен. Обычно Ол Крэб не проявлял интереса к своим подопечным и к их жизни за пределами станции, кроме того, что просил их держаться подальше от дешевых игорных домов и наставлял ходить в церковь воскресным утром. Однако на этот раз он проявил интерес — он явно хотел узнать, что так взволновало Кертиса. На самом деле, это было как нельзя кстати, потому что Кертис весь день хотел рассказать кому-нибудь — Умнику, Сверчку, Рейни, Прентиссу — или кому другому, кто еще не получил свое прозвище на этой станции — о том, что его волнует, но не решался. Он весь день был занят работой и не знал, будет ли кому-то интересно его слушать. Найдут ли они время на него. И вот теперь, когда кто-то открыл перед Кертисом дверь своего внимания, молодой человек буквально нырнул в нее, не задумываясь.

— Меня пригласили на вечеринку по случаю дня рождения. Пойду туда сразу, как закончу работу, — сказал он. — Аве Гордон исполняется восемнадцать.

— О, Кертис, ты нашел себе девушку?

— Не совсем, но… но я стараюсь, — он неловко улыбнулся, и это заставило его лицо светиться, как две дюжины свечей. — Понимаете, она ужасно красивая, и я думаю, что она, вроде как…

— Как я рад это слышать, — ободрительно кивнул Ол Крэб и положил свою иссохшую жилистую руку на плечо Кертиса. Почувствовав его прикосновение, молодой человек тут же понял: дверь чужого внимания закрылась для него так же быстро, как и открылась. — А теперь послушай вот, что: не обращай внимания на тех белых уродов, размахивающих сумками, слышишь? — но тут взгляд Ол Крэба переместился в сторону выхода со станции на улицу, и Кертис увидел его гримасу. Глаза старика сильно сузились. — Ох… ох… а вот и неприятности. Полагаю, это твой дружок.

Кертис обернулся. На станцию вошел никто иной как Роуди Паттерсон в своих штанах цвета бронзы и в оранжевой рубашке в полоску. На нем красовался черный галстук, а на ногах сидели тяжелые ботинки с мысами, которые казались такими острыми, что, наверное, запросто могли бы порезать на кусочки разгоряченный асфальт. От Роуди не укрылось, что его заметили. Он тотчас широко улыбнулся, снял соломенную шляпу с окрашенным в рыжий цвет пером и направился в сторону Кертиса своей развязной неспешной походкой. На его губах играла усмешка, глаза сосредоточились на Кертисе, и тот понял, что Роуди явно приехал сюда не для того, чтобы купить билет на поезд.

О нет, только не снова!

— Репутация этого парня бежит впереди него, — заметил Ол Крэб, и губы его скривились от отвращения. — Отделайся от него, как можно быстрее, так будет лучше.

— Ну, привет тебе, Длинноногий, — сказал Роуди Кертису. А затем тихим голосом добавил: — А вот и мистер Крэбл. Можно я украду у вас этого парня на пять минут?

— Этот молодой человек сам волен выбирать, что ему делать, я ему не указ, — ответил Ол Крэб, уставившись на мысы тяжелых ботинок. — Господи, парень, — воскликнул он, — кого ты собрался бить этими мысами? Это же настоящие кинжалы!

— Да кого угодно, старик, — отозвался Роуди и с видом задетой гордости вздернул свой подбородок, увенчанный мужественной ямочкой. — Это же очевидно, старик. Хотя, что ты можешь понимать? Ты же старый, а я — представитель нового поколения, понятно тебе?

— Да, я слышал, что размножение нового поколения — это единственное, в чем ты умелец. Если бы ты начал сам зарабатывать себе на жизнь, у тебя не оставалось бы столько времени на то, чтобы попадать в неприятности и втягивать в них других — особенно молодых девчушек.

— Для танго нужны двое, мистер Крэбл.

— Когда-нибудь на своих танцульках ты словишь пулю. Попомни мои слова, — Ол Крэб понял, что ему нечего здесь больше делать. Дела Роуди Паттерсона с Кертисом — это последнее, свидетелем чего он хотел бы становиться. — У тебя пять минут, — сказал он Роуди напоследок и покрутил для наглядности пятерней перед его янтарными глазами. — У нас тут железнодорожная станция, а не площадка для танго. А ты держи ухо востро, Кертис… и не забудь сходить в церковь завтра утром. Тебе будет полезно послушать Библию чуть более вдумчиво, — он обжег главного плейбоя округа Треме последним, полным презрения взглядом, а затем резко крутанулся на пятках и зашагал прочь, величественно скользя по мраморному полу, словно командир американской армии.