Смайли
Шрифт:
– Не торопись, - уговаривал он.
Она оторвалась от его горла и отчаянно забилась у него в руках. Он ее отпустил - и она схватила его за подбородок, поворачивая его лицо к себе, чтобы целовать снова и снова. Ее язык проник в его рот, и она застонала.
– У нас кто-то есть на крыше отеля!
– закричал один из мужчин.
– Я Шейн! Отправьте кого-нибудь туда, живо!
Вэнни не обратила внимания на предупреждение. Она стиснула бедра Смайли своими и принялась ерзать против выпуклости в его штанах, двигаясь вдоль нее вверх и вниз. Она хорошо чувствовала его своим клитором, но хотела большего.
– Смайли!
– крикнул один из мужчин.
– Спрячь ее где-нибудь.
Смайли оттащил ее, руками и ногами обвившуюся вокруг его торса, от внедорожника, плотно прижав к своему телу. Он сделал несколько шагов и повернулся, вталкивая их обоих внутрь автомобиля. В итоге она оказалась на нем верхом, на его (самом) причинном месте - а он задницей разместился на краю сиденья, чтобы дать ее ногам пространство, и не защемить их между ним и сидениями.
Кто-то захлопнул за ними дверь, основательно их уплотнив и заперев обоих внутри.
Вэнни потянулась губами ко рту Смайли. Они находились на вместительном заднем сиденье внедорожника - и были одни. Окна оказались тонированными, и она надеялась, что здесь никто не сможет их увидеть. Он поцеловал ее со страстью, достаточной, чтобы оборвать ее дыхание. Она раскачивалась у него на коленях, неистово желая приступить к делу.
Смайли на мгновение оторвал от нее рот, и они оба, тяжело дыша, уставились друг на друга.
– Я тебя переверну. Расставь бедра пошире.
Ей не хотелось его отпускать - но он решил этот вопрос, схватив ее за бедра и слегка приподняв, одновременно вращая.
Она упала плашмя на кожаное сиденье, и он стремглав перекатился к двери, все еще удерживая ее под собой. Одна из ее ног была поймана, как в ловушку между его ногой и спинкой сиденья. Он рывком подтащил ее ближе, пока ее задница не оказалась прижата к его боку.
– Откройся для меня.
Потребовалась некоторая борьба, чтобы сделать, как он просил - когда ей так хотелось немедленно вскочить и снова забраться к нему на колени. Он отпустил ее бедра и зажал в кулак юбку, подтянув ее вверх, к животу - и использовал другую руку, чтобы захватить внутреннюю часть ее бедра и подтолкнуть его в сторону переднего отсека. Она уперлась в боковое пассажирское сиденье. Наконец он ее отпустил - и она вскрикнула, когда его пальцы зацепили по центру ее трусики. Один сильный рывок, и они были сорваны. Его большой палец потер мокрой шов ее киски, и двинулся вверх, лаская ей клитор.
От этого дразнящего прикосновения Вэнни откинула голову назад и аркой выгнула бедра:
– Да!
– Я здесь. Доверься мне, и я о тебе позабочусь.
Это было слишком хорошо - и она принялась молотить кулачками по сиденью, царапая кожаную обивку. Она не хотела случайно запустить ногти в Смайли, и причинить ему боль. И это было единственной мыслью, оставшейся у нее в голове. Это могло заставить его прекратить играть с ее пульсирующий клитором. В тот момент он был центром ее мира, ноющим так сильно, что казалось, это ее сердце скатилось вниз - и она была уверена, что он мог чувствовать там биение ее пульса.
Его рука вернулась к ее бедру и потянула ее вниз, чтобы распластать на сидении.
Вэнни закрыла глаза. Каждый мускул в ее теле, казалось, напрягся - а потом она закричала, мощно кончая... Она втянула легкими воздух и продолжала бы кричать, если бы Смайли не отпустил ее бедер, и не наклонился вперед, зажав ей рот рукой.
Она открыла глаза, глядя в глаза ему... Они были едва различимы в тускло освещенном внедорожнике.
Его лицо казалось ей просто тенью - но теперь она смогла разглядеть форму его глаз. Подушечкой большого пальца он кружил вокруг клитора, заставляя ее дергаться с каждой новой волной оргазма, продолжавших перекатываться через нее...
...Потребовалась некоторая борьба, чтобы сделать, как он просил - когда ей так хотелось немедленно вскочить и снова забраться к нему на колени. Он отпустил ее бедра и зажал в кулак юбку, подтянув ее вверх, к животу, и использовал другую руку, чтобы захватить внутреннюю часть ее бедра и подтолкнуть его в сторону переднего отсека. Она уперлась в боковое пассажирское сиденье. Наконец он ее отпустил - и она вскрикнула, когда его пальцы зацепили по центру ее трусики. Один сильный рывок, и они были сорваны. Его большой палец потер мокрой шов ее киски, и двинулся вверх, лаская ей клитор. От этого дразнящего прикосновения Вэнни откинула голову назад и аркой выгнула бедра.
– Да!
– Я здесь. Доверься мне, и я о тебе позабочусь.
Это было слишком хорошо - и она принялась молотить кулачками по сиденью, царапая кожаную обивку. Она не хотела случайно запустить ногти в Смайли, и причинить ему боль. И это было единственной мыслью, оставшейся у нее в голове. Это могло заставить его прекратить играть с ее пульсирующий клитором. В тот момент он был центром ее мира, ноющим так сильно, что казалось, это ее сердце скатилось вниз - и она была уверена, что он мог чувствовать там биение ее пульса.
Его рука вернулась к ее бедру и потянула ее вниз, чтобы распластать на сидении. Вэнни закрыла глаза. Каждый мускул в ее теле, казалось, напрягся - а потом она закричала, мощно кончая... Она втянула легкими воздух и продолжала бы кричать, если бы Смайли не отпустил ее бедер, и не наклонился вперед, закрыв ей рот рукой.
Она открыла глаза, глядя в глаза ему... Они были едва различимы в тускло
освещенном внедорожнике.
Его лицо казалось ей просто тенью - но теперь она смогла разглядеть форму его глаз. Подушечкой большого пальца он кружил вокруг клитора, заставляя ее дергаться с каждой новой волной оргазма, продолжавших перекатываться через нее.
Она схватила его за запястье, просто от необходимости к нему прикоснуться.
Он отдернул пальцы от ее клитора, и отнял руку от зажатого рта:
– Прости. Там, на крыше отеля, кто-то есть - а ты, похоже, готова была завизжать. Я не хотел тебя напугать.
Она лежала совершенно обессиленная, пытаясь отдышаться. Ее ноги были раздвинуты и открыты, а юбка сбилась складками вокруг талии. Смайли наполовину лежал на ней, поскольку в этой разнузданной позе она занимала большую часть многоместного сиденья. Она надеялась, что он не мог видеть ее лица лучше, чем могла его видеть она.