Чтение онлайн

— Сойди со сцены, — попросил Турок, и Заноза послушно сел на диван рядом с ним. Тут же, правда, развернулся к Хасану лицом, забравшись на подушки с ногами и уставился на горбоносый профиль. Надо было что-то придумать. Последовательное, да. Что-нибудь такое, всеобъясняющее.

— Кому действительно все равно, это мне и месье Лерою, — сказал Хасан, и стало ясно, что объяснять ничего не надо. — Ты такой же, каким был до афата, прости уж, но тебе семнадцать и ни днем больше, и восемь лет жизни со спятившим извращенцем ничего не изменили. С ума он тебя, конечно, свел, но только потому, что ты искал систему там, где ее не было и быть не могло.

— Я ее нашел.

— Вот именно.

Так-то, да, упорядочить те восемь лет можно было, только потеряв представления об упорядоченном. Но Хасан не об этом говорил. То есть, и об этом тоже…

— Тебя все любят, всегда любили, ты настолько к этому привык, что и не заметил, как забрал душу ратуна и продолжил жить, как жил. Если бы дело было в дайнах, если бы ты стал таким как сейчас, только после смерти, он сломал бы тебя. Но ты достался ему таким, какой есть, дайны лишь усилили врожденные особенности.

Усилили? Да хрен там! Извратили. Его всегда любили, кто б спорил? Избаловали, не вопрос. Но дайны работают по-другому. Раньше, давно, когда он еще был живым, когда он еще был… его любили не так.

— И ты уже тогда, конечно, знал, что бывает «так» и «не так», — согласился Хасан.

Вид у него был настолько серьезный, что Заноза практически воочию увидел надпись «сарказм». Здоровенными такими неоновыми буквами. Чертов турок, когда хотел, мог дать фору любому англичанину.

— Нечестно! — сказал Заноза.

— Да ну?

— Я знал!

— Неужели?

— Нечестно!

— Повторяешься.

— Я, по-твоему, что, был совсем… придурком…

— Викторианцем. Шестнадцатилетним.

— Который слова «секс» никогда не слышал?

— А ты слышал?

— Нечест… — Заноза лязгнул зубами.

Но это правда было нечестно. Да, он умудрился дожить до семнадцати лет, ничего не зная о… о людях, ок, о том, как это бывает между людьми. Ну, не интересовался. Не до того было. Но это же не значит, что он тогда не увидел бы разницы между дружелюбием и похотью.

Или значит?

Увидел бы?

Шайзе, да он не узнал бы похоть, даже если б к ней прилагалась сопроводительная записка с инструкцией!

— Зато я… зато… — что за ночь такая проклятая? Почему все время приходится думать, что сказать, и все время ничего не придумывается?

— Да я разве спорю? — Хасану оказалось достаточно просто «зато», без уточнений. — И еще много разных достоинств. Дисциплины не хватает, но это вопрос времени и воспитания. Так ты понял меня?

— Да. Ты думаешь, и Стив тоже, что я всегда… что это не дайны и не работа ратуна. И вы думаете, это нормально.

— Нет, не нормально, ты особенный, но это хорошо, а не плохо. Тебе своим викторианским мозгом, — Хасан постучал его пальцем по лбу, — просто не понять, что тут хорошего. Остается верить мне на слово.

— Не, ну результат-то зашибись, это я и сам вижу… — Заноза попытался выключить «викторианский» мозг и включить тот, который был свидетелем сексуальной революции, бешеных шестидесятых, когда слово «мораль» не просто стало ругательством, а вообще выпало из употребления. Проблема в том, что он и тогда не понял, в чем кайф вседозволенности. Его к тому времени не было уже семьдесят с лишним лет, а для того, кого нет, и запретов никаких не существует. Вся его мораль сводилась к тому, что делать можно все, что хочется, но того, что хочется делать хотелось не делать. И, в любом случае, чего никогда не хотелось, так это как раз того, чего от него хотели в первую очередь.

— Не пытайся, — Хасан покачал головой, — не поймешь. Просто пользуйся. Как я твоими шайтан-машинками.

Ясаки был другим. Не таким, как Хасан и Стив. Если дело, действительно, не в дайнах, а в чем-то, доставшемся от рождения, то сто лет назад привлечь его внимание Заноза мог ровно с тем же результатом, с каким умудрился на свою голову вызвать интерес ратуна. Ясаки этого и не скрывал, хоть и признал, что добиться результата тогда стало бы ошибкой. Даже процитировал то ли буддистскую, то ли синтоистскую поговорку, мол, проклят тот, кому удается все задуманное.

Злой дух, фигли. Чего от него ждать хорошего? И все равно он был классным, с ним было интересно.

И он понравился тийрмастеру.

Ясаки. Беспощадный как смерть и равнодушный, как кусок камня.

Ну, то есть… обычно, равнодушный. В нормальных обстоятельствах. Без ненормальных упырей рядом, которым вывести из себя кусок камня — как два байта переслать. Это Турок неуязвим, а до Ясаки можно добраться.

Не сказать, чтоб Заноза специально что-то делал, но они давно не виделись, и Ясаки не ожидал встречи в аэропорту, так что самурайская сдержанность дала трещину с первых минут пребывания в Алаатире. А Алаа тоже не приходится сильно стараться, чтобы видеть сквозь чужую броню. Короче, все сложилось лучше, чем могло. Заноза привез в резиденцию не очень злого духа, Алаа что-то там свое разглядел и одобрил, Ясаки две трети сказанного тийрмастером не понял, но оставшуюся треть счел удовлетворительной.

Стив, ничтоже сумнящеся, пожал японцу руку и, видимо, ничего слишком предосудительного в его мыслях не разглядел. Правда, как потом признался, для него стал неожиданностью сам факт того, что у Ясаки есть какие-то мысли. Стив полагал его идеей во плоти, а идеи не думают.

— Стрела, летящая в две цели, — с обычной своей легкомысленностью заметил Алаа, — нам повезло увидеть чудо.

— Чудом будет, если эта стрела поразит обе цели, — возразил Стив, явно склонный к тому, чтобы пересмотреть первое благоприятное впечатление от японца. — Так не бывает.

— О, но каждая из стрел мистера Ясаки поражает три цели, а не две.

— Вот он сейчас что сказал? — Стив взглянул на Занозу, — переведи мне.

— Правду он сказал, — буркнул Заноза.

— А мистер Намик-Карасар знает? Про две цели?

— А при чем тут мистер Намик-Карасар?

— Действительно, — отозвался Стив, один в один воспроизведя интонации Хасана, — при чем тут мистер Намик-Карасар?

Кажется, готовность защищать его от Ясаки, которую Заноза знал за Хасаном, у Стива стремительно превращалась в потребность защищать его от Ясаки. Это нервировало. Потому что в защите Заноза точно не нуждался.