Смерть как сон
Шрифт:
– Что там? – спросил Бакстер.
– Гейнс поехал в гипермаркет «Уолмарт» в Кеннере. Довольно странно, учитывая, что сейчас раннее утро.
Бакстер пожал плечами:
– Что возьмешь с пьяницы и наркомана? Жрать захотелось. Почти сутки дрых, не вставая.
Он подошел к девушкам-агентам и по-отечески потрепал каждую по плечу.
– Спасибо, подружки, выручили.
Обе зарделись. Очевидно, похвала Бакстера здесь котировалась весьма высоко.
Спустя три четверти часа мы собрались в кабинете инспектора Боулса. Настроение было не самое лучшее. Битый час мы перезванивались с «Синг-Сингом», но результатов, на которые надеялись поначалу, не добились. Никто не мог подтвердить точно, общались ли Гейнс и Хофман во время отсидки и даже были они знакомы или нет. Да, они пять лет просидели вместе, но тюрьма-то большая…
– У нас есть три варианта дальнейших действий на выбор, – проворчал Бакстер. – Во-первых, мы можем повязать Гейнса немедленно и как следует допросить его; во-вторых, ограничиться допросом; в-третьих, не предпринимать пока активных действий в ожидании дополнительной информации, откуда бы она, черт бы ее побрал, ни поступила.
– Ждать нельзя! – возмутилась я. – Вы что?! Мы и так уже потеряли кучу времени. Неужели не понимаете, что Талия Лаво, возможно, умирает где-то в эту самую минуту?
– Прошу прошения, но мне кажется, ее уже нет в живых, – не глядя на меня, своим обычным профессорским тоном изрек Ленц. – Но даже если это не так, Гейнс может и не знать о ее настоящем местонахождении. Ведь, как я понимаю, мы приняли за рабочую версию, что художник – он, а похититель и убийца – Хофман.
– Вам кажется?! – задохнулась я и даже привстала со стула. – А кому, позвольте узнать, интересно, что вам тут кажется?! Скажите, хоть одно из высказанных вами за эту неделю предположений подтвердилось? Ни одного!
Все четверо пораженно уставились на меня. Я обвела их яростным взглядом. Раз начав, уже не могла остановиться.
– Повторяю, Талия Лаво, возможно, умирает где-то в эту самую минуту. И скорее всего – там, где этот мерзавец создавал и продолжает создавать свою изуверскую серию. Мы приняли за рабочую, – я насмешливо глянула на Ленца, – версию, что это один из домов Нового Орлеана с внутренним двором или садом, укрытым от посторонних глаз, но не от естественного освещения. Вы нашли этот дом? Нет, вы его не нашли. И если допустить, что автором картин является Гейнс, значит, к Талии он сейчас не придет, потому что знает о вашей круглосуточной слежке и не станет рисковать. И вот пока он будет шляться по гипермаркету, она, возможно, испустит дух! А он будет хохотать над нашей тупостью!
– Согласен, – спокойно произнес Джон. – Но Гейнс ни за что не выдаст нам местонахождение Талии. Он понимает, что это равнозначно признанию в совершении преступлений. Мы задержим его, а он замкнется. Пресса раструбит об этом на каждом углу, но мы зайдем в тупик. Родственники жертв распнут нас! – Он обвел всех сумрачным взглядом и остановил его на мне: – Джордан, давай взглянем правде в лицо. У нас сейчас нет улик, которые заставили бы Гейнса говорить. Это, конечно, если действовать по закону…
После этих слов в комнате повисла неприятная пауза, и Бакстер поспешил прервать ее.
– Шесть часов… – сказал он, взглянув на свою руку. – За это время мы постараемся – кровь из носу! – добыть дополнительную информацию. Перетрясем весь «Синг-Синг» сверху донизу. Проштудируем заново всю биографию этого паршивца на предмет интересных подробностей, которые раньше могли укрыться от нашего взора. Если через шесть часов у нас на руках будут результаты, мы возьмем Гейнса и выложим свои козыри на стол. Если результатов не будет, мы все равно возьмем его и попытаемся расколоть. Даже если для этого нам придется напугать его до полусмерти.
– Я только напомню, что ты будешь блефовать с человеком, который прошел большую тюремную школу… – усомнился Ленц.
– У нас нет выбора, Артур! – рявкнул Бакстер, что было ему несвойственно.
Ленц в изумлении глянул на него и покачал головой.
– А подружка его нам не поможет? Линда Напп? – робко предположила я.
– Каким образом?
– Надо поговорить с ней в его отсутствие. Серьезно и откровенно. Возможно, она одумается и отзовет сфабрикованное алиби Гейнса? Она уже сделала это однажды. Давайте я с ней поговорю!
– Ну да, а потом вернулась к нему, как миленькая, – возразил Джон. – Вернулась, зная, что он сурово накажет ее за ослушание. Но вернулась же!
– Кстати, она сейчас в доме одна, – задумчиво произнес Ленц. – Гейнс уехал, а она осталась. А?
– Джордан, вас вчера едва не прихлопнули! Неужели вам мало приключений? – устало проворчал Бакстер.
– Хофман утонул, Гейнс далеко. Повесьте на меня своих «жучков» и отправьте к ней. Вы же наблюдаете за Гейнсом. Если увидите, что он возвращается, просто сообщите мне об этом, и через секунду меня в том доме уже не будет.
Бакстер с сомнением качал головой, но Боулс всем своим видом показывал, что ему нравится мой план. А Джон не вмешивался, зная, что спорить со мной бесполезно.
– Вы прекрасно знаете, что у женщины гораздо больше шансов разговорить ее, чем у вас всех, вместе взятых, – настаивала я.
– Можно подумать, что у нас нет ни одного агента-женщины, – буркнул Бакстер.
– Сколько у вас уйдет времени, чтобы ввести любую из них в курс дела? У нас есть это время? К тому же все ваши барышни – лица незаинтересованные. Я – другое дело. Линда почувствует это и, возможно, сделает правильный выбор.
– Она права, – неохотно признал Джон. – Чтобы в очередной раз настроить Линду против Гейнса, обычного допроса мало. Тут должно быть что-то еще. Искреннее. К тому же, они с Линдой фактически уже знакомы. – Он твердо глянул на Бакстера. – Дэниел, это наш единственный шанс.
– Черт возьми! – воскликнул тот и даже всплеснул руками. – Уговорили! Немедленно туда, пока этот уголовник еще не наполнил свою продуктовую тележку!
Бакстер и Ленц укрылись в неприметном фургончике в квартале от дома Гейнса на Фререт-стрит. Рядом припарковался мой «мустанг». Легкий пистолет тридцать восьмого калибра, подаренный Джоном, я сунула в маленькую открытую кобуру и пристегнула к лодыжке под джинсами. Джон сидел рядом со мной.