Чтение онлайн

– Вы все время говорите об «убийце». Вы что же, уверены, что все похищенные мертвы?

В его лице ничто не изменилось.

– Практически уверен. Дэниел еще лелеет слабые надежды, но я предпочитаю смотреть на вещи трезво. Вам это неприятно?

– Нет. Больше того, я тоже не питаю особых иллюзий. Если допустить обратное – то где они, спрашивается, могут находиться столько времени? Все двенадцать? Мне сложно представить себе такое убежище, откуда за все эти месяцы ни одна не только не сбежала, но даже не сумела подать весточки о себе. Это просто немыслимо. И потом… на поздних картинах «модели» явно мертвы. А я понимаю, о чем говорю.

– Вам ли не понимать, как должна выглядеть смерть.

– Вы правы. Но в то же время у меня до сих пор сидит в душе заноза и не дает покоя. Вы слышали о телефонном звонке, который раздался у меня дома восемь месяцев назад?

– Тот, что прозвучал среди ночи? И вы тогда еще предположили, что это могла звонить ваша пропавшая сестра?

– Да. ФБР отследило его. Звонили с одного вокзала в Таиланде.

Ленц изобразил виноватую улыбку.

– Я в курсе, конечно. Мне кажется, что ваша догадка, к которой вы пришли на следующее утро, спокойно все обдумав, абсолютно верна. Это была не сестра. Скорее всего, кто-то из родственников американских военнопленных, с которыми вы имели дело, когда занимались поисками отца.

– Да, но… теперь, после того, как я отыскала в Гонконге эти картины…

– Вы намекаете на географическую близость Гонконга к Таиланду? Безусловно, мы снова проверим историю с тем звонком. Не беспокойтесь. А пока перейдем к более актуальным вещам, если не возражаете.

– Я слушаю.

– Насколько я понял, став взрослыми, вы с сестрой несколько отдалились друг от друга. Но к этому мы еще вернемся. А сейчас расскажите о вашем детстве. Меня интересуют события и душевные переживания, которые определили ваш характер. И характер Джейн.

В такие минуты я всегда начинаю жалеть о том, что не курю.

– Ладно, вы знаете, кем был наш отец, не так ли?

– Джонатан Гласс, весьма известный военный фотокорреспондент.

– Да. Первую Пулитцеровскую премию он ухитрился получить в Миссисипи. А там у нас была только одна война – за гражданские права. Увы, потом ему пришлось работать вдали от дома. Собственно, мы с Джейн его почти и не видели.

– И как в семье мирились с этим?

– Как ни странно, я воспринимала это легче, чем мать и сестра. Несмотря на свой юный возраст, я понимала, что его работа требует длительных отлучек. Даже романтизировала их. Разве можно было сравнить скучную жизнь в Миссисипи с разъездами по всему миру, где столько всего интересного?

– Вы тоже мечтали путешествовать по войнам и зонам военных конфликтов?

– Отец снимал не только боевые действия. Собственно, его военные фотографии мне и не показывали. Лишь повзрослев, я записалась в публичную библиотеку и однажды наткнулась там на один из старых номеров «Лук энд лайф». [15] А дома мама всегда прятала от нас эти снимки.

– А о чем думала ваша мать, когда выходила замуж за человека, которому суждено было провести жизнь в бесконечных командировках?

– Так она и не знала об этом, когда выходила замуж. Отец был молодым красивым южанином, которому все по плечу. Но это оказалось не совсем то, о чем мечтала мама. Отец умел выжить в джунглях с одним лишь перочинным ножиком в кармане. Но он не умел быть примерным семьянином, сидеть безвылазно в четырех стенах в Миссисипи, ходить на службу «с девяти до пяти». У него это не укладывалось в голове…

…Поначалу отец честно пытался сделать маму счастливой и даже перевез в Нью-Йорк, где начинал карьеру. Но ее хватило ненадолго. Когда она была на восьмом месяце, отца послали в Кению. А мама – с шестью долларами в кошельке – отправилась на вокзал «Гранд сентрал» и купила билет до Мемфиса. А оттуда добралась на автобусе до Оксфорда в Миссисипи. Вы знаете, если бы не беременность, отец, может, и не вернулся бы к ней после той выходки. А так… вернулся. И потом возвращался каждый раз. И для меня это было сказочное счастье. Как правило, он приезжал летом. С тех пор я обожаю это время года.

– А что Джейн?

– Джейн – другое дело. Да, мы двойняшки, но смотрели на мир по-разному. С самого детства. Иногда, правда, виной тому были объективные обстоятельства.

– Например?

– Однажды на Джейн напала чужая собака. Ей было всего четыре года. Эта тварь едва не откусила ей руку… – Я на несколько мгновений прикрыла глаза, и перед мысленным взором предстала та картина – настолько явственно, словно это случилось вчера. Ведь я была свидетельницей происшедшего – находилась всего в двух десятках метров от Джейн. Мать, конечно, отогнала пса, но было уже поздно. – Джейн долго лечили, делали уколы… То происшествие наложило свой отпечаток на всю ее последующую жизнь.

– Мать одевала вас одинаково?

– Пыталась. А отец, когда бывал дома, всегда возражал. И я возражала. Отец видел в каждой из нас самостоятельную личность. Во всяком случае, хотел нас так воспитать. Вы знаете, журналисты – и фотографы тут не исключение – всегда единоличники в хорошем смысле этого слова. Думать своей головой – высший закон для них. Отец учил меня этому с младых ногтей. Этому и еще много чему другому.

– Фотографии?

– Как раз нет. Он брал меня с собой на охоту, рыбалку. Рассказывал о звездах, разных растениях – учил отличать полезные и съедобные от вредных и ядовитых. А еще он много рассказывал о дальних странах, обо всех тех местах, где ему довелось побывать. Об их природе, местных обычаях… О том, чего никогда не прочтешь в «Нэшнл джиогрэфик». [16]

– А Джейн он все это рассказывал?

– Пытался поначалу, но сестре было неинтересно. Она пошла в мать. Едва отец заикался о других странах, как они сразу вспоминали, что его вечно не бывает дома, что скоро опять настанет утро, когда они проснутся, а его и след простыл…

– Выходит, вы были его любимицей.

– Да, можно и так сказать. А Джейн была любимицей нашей мамы. Только ума не приложу, какая ей от этого польза. Отец был прирожденным лидером, на которого следовало равняться. Это чувствовалось даже в те дни, когда он отсутствовал. А мать, правду сказать, лишь плелась у него в хвосте. И то без особенного успеха.

– Джейн относилась к отцовским отлучкам так же негативно, как и мать? И чем дальше – тем хуже, не так ли?

– Точно. Мне даже казалось, что она возненавидела отца еще до его исчезновения. Из-за того, что он сделал несчастной нашу мать. И еще из-за нашей бедности.

– Разве ваш отец мало зарабатывал?

– Не знаю. Но мне известно, что некоторые наши лучшие фотографы во Вьетнаме пахали буквально за гроши. И еще я помню, что отец не баловал нас крупными денежными переводами. Зато любил дарить роскошные подарки. Только не подумайте, что я его оправдываю. Я вовсе не хочу сказать, что мой отец был идеальным родителем. Просто он всегда был мне ближе, чем мама.