Смерть молчит
Шрифт:
– Ты с ума сошел!
– Ни в коем случае. Знаю, ты мне изменяешь, но не собираюсь упрекать. Тут моя вина, нужно лучше следить за тобой. Но теперь мне нужна твоя помощь.
Джульетта не глядела на мужа. Казалось, слова падают в пустоту. И хотя с его уст так и рвались горькие упреки, говорил он совсем иное.
– Молю тебя, Джульетта, не покидай меня! Я так завидую твоей молодости и жажде жить! И ненавижу твою профессию, всех окружающих тебя мужчин, которые тебя хотят, которых ты хочешь тоже, и сравниваешь меня с ними... Можем начать все сначала, и быть счастливы, как прежде. Если ты бросишь свою работу, можем уехать в путешествие, можем завести ребенка...
Джульетта встала и отошла, и Франсуа не сделал попытки задержать её. Сев возле туалетного столика, следила за ним в зеркале. Лица её не было видно в полумраке. Долго стояла тишина, потом Джульетта сказала:
– Если я брошу работу, какую жизнь ты сможешь мне обеспечить? Уборку квартиры и штопку носков? Стирку и прогулки по воскресеньям? С твоих доходов в агенстве мы разве что не умрем с голоду!
Он хотел возразить, но Джульетта не дала себя перебить.
– Согласна, должность у тебя неплохая, но без моих доходов будет тяжко. Благодаря моей зарплате мы в состоянии позволить себе служанку, два автомобиля, я могу хорошо одеваться, вести рассеянный образ жизни, выходить в свет...
– "Она права - и зарабатывает больше меня. Работать только мне - не лучшая идея. С другой стороны, она могла бы вполне обойтись без своей машины. Да, но не работая она бы стала скучать..."
– А что касается ребенка, - не унималась Джульетта, - я не хочу его. Я ещё слишком молода, и ты вообще знаешь мое мнение. Хочу жить и наслаждаться, увидеть мир и все познать.
На твой оклад такого не позволишь.
Франсуа резко взмахнул рукой, не обращая внимания на упавшую на ковер сигарету.
– Послушай, дорогая. Мое положение в агенстве сейчас не из лучших, но при определенных обстоятельствах есть шанс занять место Шазеля. Тогда я буду получать вдвое больше и...
– Уже три года ты твердишь об этом, только пока папаша Шазель не собирается уйти и уступить тебе место. Он как богатый дядюшка, который никак не соберется умереть!
– Но не могу же я его убить!
– "Да, не могу, но почему же не признать, что его смерть избавила бы меня от проблем! Я стал бы директором агенства. Двойной оклад, больше свободного времени, Джульетта только для меня. Сколько же ему лет? Шестьдесят, шестьдесят два. Но выглядит он так, словно собрался жить до ста. И при его образе жизни, ночных похождениях, двадцатилетних девицах, которых он содержит..."
– Кто говорит об убийстве?
– фыркнула Джульетта, энергично расчесывая волосы.
– Но пока ты не будешь зарабатывать больше, я не смогу бросить работу. Послушай!
С внезапно пришедшей мыслью она крутнулась на пуфике.
– Во всяком случае, ты мог бы поговорить с ним о прибавке. Давно пора! У меня идея: раз мы сегодня будем принимать Фехтеров, давай пригласим старика и ты за рюмкой коньяку с ним поговоришь. Пожалуй, отказать он не отважится.
– "Пригласить Шазеля? Никогда в жизни! После тех предложений, что он делал Джульетте? Этот старый козел ещё вообразит, что Джульетта от него без ума!" - Ты меня слушаешь?
Франсуа вздрогнул.
– Да, разумеется. Об этом можно подумать.
– Ты согласен или нет?
– Почему нет? Согласен. Просить его о прибавке не в агенстве, а здесь... это похоже на подкуп, тебе не кажется?
– Нормально. Так что сними трубку и позвони ему. Или нет, я сама его приглашу.
Франсуа было неуверенно запротестовал, но Джульетта уже взяла трубку. Набрала домашний номер Шазеля. Так она его на память знала! Франсуа снова кольнула ревность.
– Алло? Это мсье Шазель? Добрый день, дорогой, это Джульетта Малле. Как дела? У меня такое предложение: нынче вечером у нас соберутся друзья на партию в бридж. Не хотите доставить мне удовольствие и...
– "Добрый день, дорогой! Это Джульетта Малле! А почему не "мадам Малле"? Не хотите доставить мне удовольствие... Почему не "нам"? Говорит с ним так, словно готова отдаться тут же..."
Джульетта положила трубку.
– Будет около девяти. И знаешь, он очень доволен приглашением. Так что не забудь поговорить с ним о прибавке, чтобы мне не пришлось заниматься этим самой.
– Не волнуйся.
Встал. Голова кружилась. Вечером придется быть поосторожнее с выпивкой, чтобы сохранить ясность мысли. Наклонившись к жене, обнял её за плечи, вдыхая запах духов.
– Джульетта, ты не сердишься за то, что я сказал?
Некоторое время они смотрели друг на друга в зеркале. Наконец Джульетта усмехнулась.
– Ну, ладно уж. Ты наговорил столько глупостей... Но ведь знаешь, я тебя люблю. Говори, знаешь?
Он вздохнул.
– Да, знаю.
Как всегда, ушел побежденный. В этой игре он всегда проигрывал. Вслед ему Джульетта тихо сказала:
– Если бы ты только бросил пить...
– "Брошу. Обязательно брошу. Так легко не пить, если ты счастлив... Теперь все пойдет по-другому. Вначале - прибавка к жалованию, потом повышение, и через год-другой - место директора. Шазель-то не вечен. Теперь мы будем счастливы по-настоящему."
И сунул голову под струю холодной воды.
III.
Эмиль и Бриджит Фехтер привели свою знакомую, шведку по имени Улла, у которой знание французского ограничивалось терминами бриджа. Но даже их она умудрялась произносить с чувственным оттенком.
Папаша Шазель прибыл последним, с букетом роскошных алых роз, рассыпаясь в извинениях за столь скромный презент. Поцеловал ручку Джульетте, поздоровался с Фехтерами и шведкой, которая тут же стала предметом его интереса. Пожирая её взглядом, он пристроился её партнером против Фехтеров.
Джульетта занималась напитками, Франсуа - проигрывателем. Мысль пригласить шефа на бридж казалась удачной, и Франсуа чувствовал себя веселым и расслабленным. И очень к месту оказалась шведка, завладевшая вниманием Шазеля. Дядюшка Август подремывал себе в уголке, а Жанна ловила приказы на лету.
Франсуа выбрал пластинку. Раздались первые звуки нежной мелодии. Он взглянул на Джульетту, та улыбнулась ему и через миг уже была в его объятиях. Гибкое её тело, прогибаясь в такт ритму, пульсировало жизненной силой. Франсуа прижался щекой к лицу жены, закрыл глаза, вдыхая запах её волос. И сразу почувствовал себя молодым, забыв обо всем, кроме их любви.