Чтение онлайн

– Нет, – решительно отверг он. – А почему вам не спросить у самого Олдфилда, если так нужно? Я вздохнул.

– И сколько раз он вас информировал?

– Назвал мне примерно пять лошадей. Три из них пришли первыми. Вот в этих случаях я посылал ему деньги.

– Вы не были убеждены точно, что именно Олдфилд продает вам сведения?

– Все зависит от того, как понимать слово "точно". Я догадывался. А кто мог быть еще? Но, пожалуй, я не был в этом уверен, пока Эксминстер не заявил: "До меня дошло, что вы покупаете информацию у моего жокея". И я согласился, что покупаю.

– Значит, до этого вы никому не говорили, что Олдфилд продает сведения? Ни одному человеку?

– Нет, определенно нет, – он одарил меня жестким взглядом, – В моей практике не принято широко сообщать о таких вещах. Особенно, если ты не уверен в фактах абсолютно. Но в чем, собственно дело?

– Ладно. Извините меня, мистер Лаббок. Я не собираюсь торговать информацией. Хочу только разгрести грязь, налипшую на Грэнта Олдфилда.

К моему удивлению, он лишь сыто причмокнул языком и сбил полдюйма пепла с сигары.

– Знаете, согласись вы снабжать меня информацией, я стал бы искать, где скрывается ловушка. Есть жокеи, которых можно подкупить. Но есть такие, которых не купишь В моем деле нужно иметь интуицию. Так вот, – он ткнул сигарой в мою сторону, – вы не из тех, кто продается.

– Благодарю, – пробормотал я.

– Ну и глупо. В этом же нет ничего противозаконного. Я усмехнулся.

– Мистер Лаббок! Олдфилд – не Робинсон. Но его карьера и здоровье пострадали как раз из-за того, что вас и мистера Эксминстера уверили, будто Робинсон – это и есть Олдфилд, Он с сомнением пригладил рыжие усики.

Я продолжал:

– Олдфилд бросил конный спорт. Но для него по-прежнему важно, чтобы с него сняли этот позор. Вы поможете мне?

– Каким образом?

– Напишите заявление, что у вас не было никаких доказательств, что, платя Робинсону, вы на самом деле платили Олдфилду. И до Джеймса Эксминстера вы никому не говорили, кто такой Робинсон.

– И это все?

– Да.

– Хорошо. Такое заявление не причинит никому вреда. Но мне кажется, вы идете по ложному следу. Никто, кроме жокея, не станет так прятаться. Никто, кроме жокея, который рискует потерять работу, если это обнаружится... Но я напишу то, что вы хотите. Он снял колпачок с авторучки, взял лист бумаги с грифом отеля и решительно написал все, – Ну вот. Хотя я и не понимаю, что это может дать. Я прочитал написанное, свернул листок и сунул себе в бумажник.

– Кто-то донес мистеру Эксминстеру, будто Олдфилд продает вам информацию. Если вы никому не говорили об этом, кто мог знать?

– О! – у него широко раскрылись глаза. – Понимаю. Да, да, понимаю. Робинсон знал. Но Олдфилд нипочем не стал бы рассказывать...Следовательно, Олдфилд – не Робинсон.

– Примерно такая логика, – согласился я, вставая, – Мистер Лаббок, я чрезвычайно благодарен вам за помощь.

– К вашим услугам, – он широко улыбнулся и помахал заметно уменьшившейся сигарой, – Встретимся на скачках.

Во вторник утром я купил бюллетень "Лошади и охотничьи собаки" и потратил немало времени, обзванивая тех, кто объявил о продаже скаковых лошадей. С тремя я договорился о встрече в ближайшие дни.

Позвонил одному фермеру, на лошадях которого я скакал иногда и уговорил его одолжить мне на четверг лошадиный фургон.

Затем, взяв из рабочей шкатулки Джоан сантиметр, – сама она ушла на репетицию, – я поехал в конюшни к Джеймсу. Он был занят бумагами в своем кабинете. Огонь, недавно разожженный в камине, еще не успел справиться с промозглым холодом. Во дворе торопливо сновали замерзшие конюхи, уводя лошадей после второй утренней проводки.

– Сегодня снова не будет скачек, – заметил Джеймс. – Хотя нынешней зимой нам пока везло.

Он встал, потер руки и протянул их к огню.

– Тут мне звонили некоторые владельцы лошадей, – сообщил он. – Теперь они снова хотят вас. Я им сказал, – он взглянул на меня из-под бровей, зубы блеснули в улыбке, – что удовлетворен вашей ездой и что в состязании за Золотой Кубок на Образце поскачете вы.

– Это правда?

– Да, – глаза его засияли.

– Но... А Пип?

– Я объяснил ему, что не могу снять вас с лошади после того, как вы выиграли приз "Королевской охоты" и Зимний Кубок. Пип согласен, Я договорился с ним, что он начнет работать через неделю после Челтенхэма. Он успеет провести несколько скачек до Большого Национального. Будет скакать на моем жеребце, на котором выступал в прошлом году.

– Он пришел шестым, – припомнил я.

– Верно, У меня достаточно лошадей, чтобы и вы, и Пип были загружены основательно. Кроме того, вас, конечно, будут приглашать и другие тренеры.

– Не знаю, как и благодарить вас.

– Себя благодарите, – сардонически усмехнулся он, – Вы это заслужили.

Наклонившись, он подбросил в камин кусок угля.

– Джеймс! Не напишите ли вы для меня кое-что?

– Написать? О, вы получите контракт на следующий сезон такой же, как у Пипа.

– Я не это имею в виду, – проговорил я неловко, – Совсем другое... Не напишете ли просто, что это Морис Кемп-Лор рассказал вам, как Олдфилд продает такую вот информацию?

– Написать?

– Да.

– Не понимаю.., – он пристально поглядел на меня и пожал плечами. – Ну, ладно.

Сел за конторку, взял лист бумаги с его именем и адресом и написал то, что я просил.

– Подпись и дата нужны?

– Неплохо бы.

Он промокнул листок.

– Что хорошего из этого может получиться? – спросил он, вручая мне заявление.

Я вынул бумагу, написанную Лаббоком, и подал ему. Он прочел ее три раза.

– Господи! Это невероятно! А если бы я сам решил выяснить все у Лаббока? На какой же риск шел Морис!

– Риск не столь уж велик. Вам и в голову не пришло бы проверять то, что он преподнес как дружеское предупреждение. В общем, эта мина сработала, Грэнт получил расчет.

– Я очень сожалею об этом, – медленно выговорил Джеймс. – Я хотел бы как-то исправить...

– Напишите Грэнту и объясните все, – предложил я. – Он будет рад этому больше всего на свете.